Палачи и проходимцы времен аншлюса

Он перечитал рекомендательное письмо к местному пропагандистскому отделению НСДАП. Письмо было написано как надо, – в нем ни словом не упоминалось о службе безопасности. Оно так же не давало прямой ответ, – что, собственно, делает спортивный репортер в Вене, когда все решения по объединенному футболу уже несколько месяцев принимались только в Берлине.

Но это легитимизировало его приезд, и как надеялся Уве, давало возможность не отвечать прямо на вопросы, – почему он копается в столь болезненном деле, как сомнительная смерть австрийского футболиста и любимца публики.

И всегда можно ответить, что он решил заняться популяризацией австрийского спорта.

Само собой, надолго такой маскировки не хватит, но даст определенное время.

Теперь, ко всему прочему, он работает на гестапо.

Чтобы отвлечься от этой мысли, от стен квартиры, он усилием воли изменил направление размышлений. Пора систематизировать исходные данные и поставить нужные вопросы.

Итак, утром 23 января 1939 года кумир австрийских болельщиков, футболист Маттиас Синделар был найден мёртвым в своей квартире.

Следствие, которое проводила местная полиция не без участия крипо, тут же выдвинуло устраивающую власти версию о несчастном случае. Отравление угарным газом.

Эта версия оказалась настолько беспомощной, что публика в нее не поверила.

Официальное заключение таковым и осталось, но в хождение запустили другую версию. Было широко известно, что Синделар ушел из спорта в качестве демонстрации протеста против аншлюса, и превращения его родины в часть нацистской Германии.

Его травили как местные «патриоты», так и представители Берлина, занявшие командные посты в стране. Это, якобы, вызвало у футболиста глубокую депрессию, с которой он не смог справиться.

Уве аккуратно затушил сигарету в пепельнице и взял другую.

Партийных функционеров в Берлине первые две версии устраивали. Они боялись, чтобы в головах венцев не закрепилась третья версия, – смерть Синделара стала местью нацистов.

Слишком популярен был футболист.

Миссия, к которой Клюга склонило гестапо, несомненно, была связано с этой третьей версией.

Но в чем именно заключалась его миссия? Доказать, что это было самоубийство? Но порученное задание звучало предельно ясно, – провести расследование, собрать улики, доложить реальную картину произошедшего.

Уве переворошил пачку газетных вырезок, нашел одну, из «Abend Wien» и прочел подпись, – Альфред Польгар.