Палачи и проходимцы времен аншлюса

Помалкивайте и слушайте. Вы подходите для интересующей нас роли, поверьте мне, господин Клюг. От вас не потребуется ничего сверхъестественного.

Уве опять не сдержался:

– Вы сказали, «если я соглашусь». Значит, МОГУ отказаться?

Сказал и втянул голову в плечи, кляня свой проклятый характер.

На этот раз Зедлиц пропустил нарушение, им же установленного, распорядка:

– А во-вторых, господин Клюг, вы мне должны. Да, мне, лично.

Он сплел пальцы, щелкнул суставами, пододвинул к себе коробку.

У картонной коробки оказались веревочки.

Человек напротив Уве не торопясь развязал их, достал три тоненькие папочки, отодвинул коробку и бросил веером папки, – словно карты, и они легли на плоскость стола.

– Мне понадобилось провести несколько часов в архиве крипо, чтобы найти касающуюся вас информацию, погребенную в картотеке старых дел. Пришлось глотать пыль, пересмотреть сотни дел…

Зедлиц изящным жестом сдул с рукава пылинку.

Он такой же гауптштурмфюрер, как я актриса Сара Леандер, решил Уве.

Он посмотрел на папки.

На обложке первой чернел штемпель прусской полиции. Папка потрепанная, словно ее долго перемещали из кабинета в кабинет, из рук в руки. На второй и третьей папке, – орлы со свастикой, под которыми аккуратным почерком писарь внес номера дел, дробь и годы открытия следствия.

Первая папка относилась к концу лета 1933 года, что с удовольствием и зачитал вслух Зедлиц.

– Начнем, как и положено, с начала. Исчезновение Гретхен Хингст. Тёмное дело. Кто-то задушил бедную девушку! Один из свидетелей, если использовать юридические термины, помещает вас в нужное время, в нужное место, – в район проживания потерпевшей.

– Моё участие в исчезновении фройляйн Хингст так и не было доказано.

– Потому что следствием занимался либеральный следователь веймарского типа! – оживился собеседник. – Мы можем повторно открыть процедуру, – у нас сейчас более передовые методы. Докажем, верьте мне!

Клюг пожал плечами, ощутив на лбу капельку пота.

– Мда… Грета, Грета… А вот уголовное дело, касающееся ноября 1933 года.

Герман Кляйниц, лавочник, продает вам мотоцикл Р57, тот, что был куплен им же шестью месяцами ранее на аукционе реквизированного имущества. Чудо фирмы БМВ. Его жена утверждала, что мужа принудили это сделать, Кляйницу нанесли побои. Вот и фотокарточка есть… мда, сильно ему досталось. Какая жестокость…

Клюг молчал.

– Если я не ошибаюсь, мотоцикл все еще у вас, господин Клюг?

В помещении повисла тишина.