Затемнения в Мюнхене

Проверив документы, дежурный лейтенант объявил:

– Оберфельдфебель Клюг! Назначены командиром взвода роты 203-го гренадерского полка 76-й пехотной дивизии. Завтра в 6 утра быть в точке сбора! Отправляетесь в лагерь резервистов в Потсдам. Пройдете тренировочные курсы.

В лагере он и еще несколько сотен резервистов распределили по баракам. Дивизия была сформирована в Потсдаме в августе 1939го и успела поучаствовать во французской кампании. Штаб дивизии и тренировочный лагерь продолжали до сих пор функционировать на территории третьего округа.

Два дня они знакомились с новым оружием.

– Это получит каждый? – спрашивал мужчина с выпученными глазами на широком лице.

Ему было не меньше 45-ти.

– Нет. Пистолеты – пулеметы получают командиры взводов. Остальные, – винтовки и пистолеты.

Уве раз двадцать собрал и разобрал MP-40, подивился раскладному прикладу и магазину на 32 патрона.

Потом рота отмаршировала на стрельбище, и резервисты до конца дня произвели несколько серий выстрелов по поясным мишеням.

Уве оценил возможности своего нового оружия. Огонь он вёл прицельно на дистанциях от 25 до 40 метров, короткими очередями по 2—5 выстрела. Пулемет оставил хорошее впечатление.

В казарме перед отбоем, резервист с выпученными глазами, чья койка оказался рядом с его, сказал Уве:

– Вы готовы умереть за фюрера?

Уве ответил:

– Это наш долг!

– Отличный ответ, – ответил широколицый.

Осмотрелся.

В казарме еще никто не спал, люди болтали друг с другом, возились с одеждой, многие курили снаружи.

– Мы на пополнение, – сообщил широколицый. – В шестой армии большие потери, – до половины личного состава. Восьмой армейский корпус потерял до двух третей. Группа армии «Юг»…

– Зачем вы это мне говорите? – прервал его Клюг.

– Мы едем туда, – ответил собеседник, кося в сторону. – Мой племянник, его привезли несколько дней назад. Сейчас в госпитале, рассказал, что там творится. Ожесточенные бои, это ни на что не похоже. За дом, за лестничную площадку, за квартиру.

– Я доложу о вашей болтовне начальству, – строго сказал Уве. – Сеете панику…

Широколицый выпучил глаза больше обычного.

– Отличный ответ, – повторил он и полез на второй уровень.

Никому ничего докладывать Уве не собирался. Если это паникер, – он уже страдает от страха. Если это провокатор гестапо, – дальше фронта не пошлют, а Уве это предстояло в ближайшем будущем.