Хазарянка

«Зря надеялся, в урон самому! Вот к чему приводят избыточные чаяния и неразумное благородство!» – запоздало казнился он, весь в огорчении.

Да и в начале службы, состоя секретарем – рядовым чиновником флотского ведомства, составлявшим ведомости для выплаты жалования рядовым гребцам, затем и оптионом, ведавшим пищевым довольствием экипажей, никогда не злоупотреблял в особливо крупных размерах, а лишь просто в крупных.

И вот она, благодарность за многолетнюю умеренность! – отставка в самом среднем чине с незавидным пенсионом.

Да и земельный надел выделили далече от столицы, еще с неудобьями, а размером всего-то в седьмь модиев. Не пожалование, а слезы одни и прямое оскорбление достойного ветерана!

А и того пуще – отказ от начальствующих на трудоустройство в Константинополе. Вразумили они: «Ноне напряг с вакансиями для отставников. Жди!». Да и направили его на рядовую должность в Авидос, не выдерживавший никаких сравнений с главным градом Империи!

И претерпев подобные унижения, кто не озлобился бы на месте Агафона, затаив жажду отмщения?!

Вектором сего он избрал сознательную неверность Отчизне, решив запродаться сходникам от арабов за приемлемую оплату, а на худой конец, наводчику от морских татей.

Ведь имел он доступ к долговременному расписанию ромейских торговых судов, следующих в Эгейское море, в подробностях ведая о перевозимых ими товарах, численности экипажей и судовом оснащении. Осталось найти хотя бы одного такового, а не вешают засланные вороги на подлые свои выи уведомительные таблички: «Я шпион. (Вариант: «Я соглядатай от лиходеев»). Обращайтесь по надобности! Оплата по договоренности».

И приступил Агафон к раздумьям… Долго ли, коротко, а допер он, где перспективнее всего искать потенциального контрагента, с коим намеревался заключить устный договор об измене, ясно осознавая, что и таковой мечтает заполучить предателя, пребывая в поиске оного.

Ведь чаще всего, рассудил он, бывалый и вельми неглупый от природы, вороги изыскивают свою клиентуру, ставя «медовые капканы», либо в игровых домах, кои не существуя де-юре, процветали де-факто, за что владельцы их изрядно «отстегивали» городским властям и местным правоохранителям. Первый вариант явно не подходил ему. И решил сосредоточиться на втором…

«Что наша жизнь? Игра!».