Хазарянка

Ведомы мне любимые лакомства сего человекообразного с паранормальными способностями, свободно перемещающегося в пространстве, однако недалече, и давно уже без взлета. Из дарений от разумных хозяев предпочитает присоленный черный хлеб – достаточно ему кусочка, кашку из гречи – хватит двух ложек, да теплое молочко або сметанку в плошку. Ежели соберешься с угощением, подскажу заговорные слова пред обращением за помощью. Нажимай на скорбь – сей любит, аще ему жалятся, да нахваливай, сколь пригож он и премудр – непременно размякнет! Обращаясь, называй его Дедушкой либо Доброхотом, а всего вернее – Кормильцем.

И не скупись на лесть!

Обозначу и доподлинную примету, расположил ли его своими дарами и просьбами. В таковом разе может и объявиться воочию, став видимым. А на пригляд невелик он росточком – навряд ли достанет тебе до пояса. Весь в рыжеватой шерсти, и даже длани его заросли ей. Большущая супротив тулова башка и длиннющие руце…

«А и обращусь к домовому! На кого еще надеяться?! – мысленно солидаризовался Молчан с советом внутреннего гласа.

 – Изо всех духов Земли нашей токмо он и добрый!».

И верно! Вятичи по справедливости полагали домовых своими одушевленными оберегами, родоначальник коих, по их поверьям некогда упал с неба в печную трубу, и показалось ему столь уютным там, что решил переменить образ жизни и прозываться домовым, дале переманил из вышних пределов знакомую из того же племени, ставшую первой домовихой, а вслед и домовята пошли…

Все остальные духи Земли вятичей считались либо недобрыми, либо злющими и злокозненными.

Живя в непосредственном общении с природой, язычники-вятичи твердо веровали, что там промышляет нечистая сила! И дифференцировали ее по статусу и среде обитания. Самыми именитыми считались лешие и водяные.

Первых Молчан научился задабривать вареными яйцами и сыром, укладывая те на пенек в начале леса. А вторых откровенно опасался, не ведая, каковым способом улещивать их. Меж тем, любой водяной – крепкий старик с окладистой зеленой бородой (по ночам его зенки загорались, словно изнутри, красным цветом, словно у разъяренного сиамского кота), хозяин вод, болот и повелитель русалок, не токмо препятствовал спасению утопающих, а не ленился и сам топить.

Чаще перемещался на огромном соме, однако мог оборотиться неимоверной щукой: ежели рыбак ненароком задевал ее лодкой, хана ему, без вариантов!

Пребывая вблизи от водных поверхностей, надлежало всегда остерегаться назойливых и до чрезвычайности коварных русалок.