Хазарянка

Ибо в страхе за свое благополучие преступно выдал тот все, что ведал о родном ведомстве. Посему для Молчана отныне не представляло тайны имя осведомителя внутреннего сыска на разовых выплатах в их городище.

Однако на сей раз ему, приглашенному на собеседование к самому Твердиле, главному внутреннему сыскарю Земли вятичей, немного было пользы от того знания. И занимало его иное: «подстелить соломку», дабы никто во внешнем сыске не озадачился вопросом, куда он запропал, а главное, не насторожился Вершило.

Вельми облегчало заготовку сей «соломки» согласие Искра, скрытно заверившего Молчана в полной преданности, и резво выдавшего все ему известное. Не один Борзята «запел»! А и удостоверил сей свою искренность тем, что назвал осведомителя внешнего сыска на разовых выплатах по месту жительства нашего героя, от коего поступала информация «наверх».

И наш герой отправился вводить в заблуждение силовую структуру, к коей нештатно состоял сам, по совершенно конкретному адресу некоего ничем не примечательного Легостая, представлявшего сущую безличность не токмо во мнении своей жены.

Впрочем, в обиходе с ним общались вельми охотно. И ясно, почему. Никогда не перебивал рассказчиков, не докучал им новостями своей жизни, ведь мало кого не распирают собственные, не встревал с непрошенными советами, не возражал поперек, и очень внимательно выслушивал, всячески изображая полную заинтересованность и всемерное одобрение, а где надо и сочувствие.

Средства к существованию (а невозможно содержать семейство на скудные выплаты за доносительство, получаемые всего дважды в год – посередке весны и в начале зимы) он добывал, надомничая по части мелкой кузни, специализируясь на изготовлении серпов и кос для полевых работ, гвоздей, включая и плоские ухнали для прикрепления подков к копытам, а главное, крючков любого размера – даже на сома, кои пользовались спросом у рыбарей малого достатка.

Держал и подсобное хозяйство – огород, подсвинков и трех коз под молоко, пуская козлят на мясо, едва подрастут и не отвердели их косточки.

Аще лучший ловчий во всей округе заявился к оному, тот доковывал серп посредством молота-ручника, не подозревая, что всего через девять столетий сие сельскохозяйственное орудие станет символом крестьянства, освобожденного от кулаков-мироедов, личных земельных наделов и собственных хозяйств с живностью.