Сказание

Владислав достал прибранную отравленную стрелу, сломанную пополам, налив в лужицу с утренней росой и кровью жидкость из маленькой стеклянной бутылочки, он перемешал остриём сие и оставил его у маленького головастика, а вторым концом с оперением написал вязью, начертал буквами и изобразил символами пожелание читающим: "Да будет жив род твой, как сей плод чрева моего". Из лесу к камню стали стягиваться животные и люди. Волки несли в зубах отрубленные, отрезанные и отгрызенные головы, стаскивая их в одну кучу у камня, рядом с лужицей крови.

Пронырливые куницы, ловкими когтистыми лапами доставали из глаз яблочки, отгрызали носы и уши, уродуя и царапая мёртвые лица, гора прибывала…Владислав вылил сверху на гору голов остатки жидкости из стеклянного бутылька и окинул взглядом собравшийся круг людей и зверей. Рахима прибыла с силами и уже стояла прямо, глядя в глаза своим спасителям с безмолвной благодарностью. "Свершилось. Здравствуйте други. Туман падёт скоро и Солнце осветит это место, не один человек ещё найдёт смерть тут и ни один не пройдёт за нами следом, а тот единственный кто повинен – будет проклят и умерщвлён. Нас ждут кони недалече, в дорогу". Богатырь обратился ко всем друзьям и как предсказал третьего дня путь торжества справедливости, так и случилось, все двинулись в сторону леса, будущее предстало перед ними как явь. Они вернули сполна не только за себя, но и за других. Волки воротили нос от запаха мёртвой плоти вокруг камня и спешно побежали за людьми, место опустело, вернув отравленную стрелу, Владислав вернул им и яда. Туман стал рассеиваться и оседать, Хаган обездвиженный, но целый и невредимый, вдруг очнулся…сквозь верхушки деревьев начинал пробиваться свет, вокруг ещё не было видно ничего, он стал вспоминать последнее что помнил, что же случилось…ярость обуревавшая его всего от пяток до макушки в какое то мгновение отключила все разумные доводы и он кинулся на пролом вперёд, лицо молодого мужа, смотревшее на него при тусклом свете факелов, успело запомниться и это было единственное человеческое лицо, что всплыло в его разгорающемся заново сознании.