Жизнь российская. Том первый

Иначе это и не начальство… а так… филькина грамота… а то ещё хуже…

Фитюлька, например. Или… или козюлька…

А зимой ещё и со снегом, неожиданно выпавшим, борьба сумасшедшая… да и со льдом проклятущим такая же нервная и сумбурная.

Это в обязательном порядке.

Постоянно. Каждодневно.

А то и по нескольку раз за день: утром, в обед и вечером.

Это уж как положено. Это уж как пить дать.

Чтобы порядок был.

Чтобы люди, чтобы человеки, чтобы пешеходы, чтобы гуляющие, чтобы очень спешащие куда-то особи не поскальзывались, не падали на землю да не ломали себе головы, рёбра, руки и ноги.

Химические реагенты – это весьма чудная зимняя забава, это спасение от долбёжки и уборки льда и снега.

Чтоб шибко не потеть… не трудиться понапрасну себе в убыток… мозоли чтоб не натирать… чтоб быстрей это всё происходило: таяние и расползание…

Да и само оно потом всё делается.

Само! Без усилий человека. В силу химической реакции.

Наука такой способ нашла. Слава науке! Слава! И ещё раз слава!

Вот и сыпали их, химикаты эти, сколь ни жалко.

Едкая каша расползалась по свободным местам, заполняя буквально всё это незанятое обширное пространство. От сих пор и до сих. И вглубь, и вдаль, и вширь. Вплоть до самых верхушек бетонных бордюров.

Это в Москве так: до верхушек бордюров.

А в Ленинграде (пардон, в Петрограде, Петербурге, Питере, Санкт-Петербурге) до верхушек поребриков.

В колыбели революции так принято бордюр именовать.

Да! Так! И только так! И никак иначе.

Так им, горожанам, хочется бетонный (или гранитный) боковой вертикальный дорожный элемент называть, который обычное асфальтобетонное или старинное булыжное дорожное или тротуарное полотно ограничивает с обеих сторон.

Что ж… пусть называют так, если им хочется.

На то их особая стать, интеллектуальная особенность и… волеизъявление.

Да! Стать у них особенная. Индивидуальная. Культурная.

Не будем вмешиваться во внутренние дела отдельно стоящей северной культурной столицы нашего прекрасного во всех смыслах демократического государства.