Жизнь российская. Том первый

***

И вот сейчас поездка Антонины туда занимала довольно много времени. Поэтому Василий жену скоро не ждал.

Ужин она ему приготовила, на стол поставила, салфеточкой льняной с выбитым узорчатым рисунком прикрыла: знала, что вернётся поздно.

Огорчённый муж поначалу всё же хотел потерпеть до возвращения супруги, чтобы потом вместе, вдвоём посидеть за славным их кухонным столиком, уставленным яствами, похлебать, пожевать, похрумкать, попить, пошвыркать, погутарить, поговорить, обсудить, помечтать, пошептаться, помиловаться…

Но ожидать пришлось бы долго.

И голод брал своё…

Василий терзался в сомнениях: как быть? что предпринять? ждать иль не ждать?

Ему в голову пришла совсем даже неплохая мысль – пока хотя бы попробовать Тонину стряпню: отломить, отщипнуть, куснуть по чуть-чуть…

Такая думка ему понравилась.

Он стал прикладываться к еде мало-помалу и не заметил, как смолотил кушанье полностью. Всё, что там лежало ему приготовленное, он разжевал и проглотил.

Да. Так. Подчистую Вася схрумкал.

Под метёлку. До дна выскреб. До самой-самой последней меленькой крошечки.

На что, на что, но на отсутствие аппетита Вася-Василёк никогда не жаловался.

Любил он покушать. Да уж. Точно так. Любил! Чего уж тут говорить понапрасну. Такой он человек. Особенно… когда очень вкусное перед ним стояло.

А Тоня готовила – пальчики оближешь. Вот он их теперь и облизывал…

***

Телефон забренчал неожиданно.

Как гром среди ясного неба.

Как выстрел в ночи.

«Кто бы мог это быть? Кому не спится в ночь глухую?.

.» – полушутя-полусерьёзно пробормотал Кульков, вытирая салфеткой рот и руки на ходу к аппарату.

Звонила Антонина.

Она ошарашила мужа вторым неприятным для него известием: с великим огорчением сказала, что случилось так, что Галина задерживается на работе, когда вернётся, – неизвестно. У них, мол, там такое творится… такое происходит… такое деется… – сам чёрт, дескать, не разберёт.

Так что ей, мол, придётся остаться у дочери с ночёвкой, а утром, да и днём тоже, придётся с внуком Лёнькой во дворе погулять.

Не пойдёт же он туда один, маленький ещё… неопытный… неискушённый. Да и не позволит она ему, малышу, совершить такое форменное безобразие. Шаромыг-то разных на улице – пруд пруди! Вон сколько оглоедов болтается! Бездельников! Лодырей да тунеядцев! Прощелыг да хулиганов! Грабителей да разбойников! Убивцев да насильников! Не дай бог, что случится.

Супруга попросила, чтобы Вася не ждал её сегодня. И не беспокоился.