Анфиса. Гнев Империи

Архиепископ в знак приветствия распростёр приподнятые руки, улыбаясь толпе, и вокруг раздалось ликование, сопровождаемое вскоре бурными хлопками в честь прибытия столь важного гостя. Магнус низко поклонился радостной публике, откупорил бочонок со святой водой и поднял метёлочку – кропило, принявшись разбрызгивать им святую воду на присутствующих. Те подставляли одежду и лица, поднимали различные предметы обихода на освящение и взятые с собой специально для этой церемонии ветки вербены.

На первосвященнике была фиолетовая казула из плотной жёсткой ткани без высокого воротоподобного подъёма сзади, как у фелони.

Она покрывала тело верховного клирика спереди и сзади, оставляя открытыми бока и шею. К ней был пришит орнат – накладка с узорами крестов. На шее красовалась, свисая почти до колен, широкая стола с длинной бахромой и золотистыми узорами шишек, крыльев, завивающихся и переплетающихся стеблей и, конечно, религиозных символов. Всё это смотрелось невероятно парадно и красочно, переливаясь блестящими золотыми нитями в последних лучах заходящего солнца.

А из-под казулы виднелись рукава белого кружевного рокетто с узкими рукавами на фоне тёмной сутаны. Поясом вокруг тела и выше талии служил цингулум – бело-золотой, переливающийся перекрученный шнур с пышными крупными кистями, украшенными жемчугом. И поверх всего наряда – полукруглый плащ-плувиал без рукавов, застёгнутый спереди броской декорированной пряжкой со всё тем же равносторонним крестом внутри окружности.

От всего этого блеска у верующих жителей деревни так и сверкали глаза в благоговейном трепете и восхищении.

Архиепископ читал молитву, благословляя всех и каждого из присутствующих. А народ вторил его словам, повторяя религиозные тексты, ведь как раз подступало вечернее время богослужения. Всё это перерастало в хоралы «Славься, Творец и храни императора», «Бог и Империя едины!» и «Благослови же, благослови!» – самую нежную и лиричную из знакомых Анфисе молитв.

Магнус возжёг огнивом кадило, раскачивая его, так что на площади, под треск большого костра неподалёку, воздух наполнялся ароматами ладана и сандала, тлеющей миррой – особой древесной смолой и елея – смеси оливкового и розового масла с вкраплениями ещё нескольких компонентов.

– Самый длинный день года знаменует собой любовь Творца, торжество лета, плодородия и расцвет жизненных сил всей природы вокруг, им сотворённой! – высоким напевным тоном проговорил архиепископ.