Анфиса. Гнев Империи

Даже когда заглянул отец, Анфиса лишь бросила ему «Привет, папочка» вместо того, чтобы самой броситься в объятия. Ведь и вправду, помимо всего прочего, уже не было тех эмоций после долгой разлуки. Они уже дважды гуляли по ярмарке, но она хотя бы радовалась тому, что сейчас он был жив.

– Что это с тобой, принцесса? – приобнял её Альберт.

– Вы всё равно не хотите ни верить, ни слушать, – вздохнула Анфиса.

– Гляди, – теперь нунций достал подарок-цепочку уже прямо на застолье.

– Шикарная, – улыбнулась девочка, любуясь, как золото поигрывает в солнечных лучиках, и обняла отца, шепнув: – Не говори Лукьяну про книгу.

И Нане, и бабушке, и Кетли… И Клименту. И кучеру его, что привезёт. Никому не говори!

Тот кивнул так, чтобы по трению его щеки об ухо и висок дочери та поняла, что он внял совету. Но хоть девочка и не видела сейчас отцовского лица, тот был крайне удивлён этим проницательным словам. После чего мужчина сразу же позвал её поговорить к себе в кабинет. Там Анфиса всё рассказала в мельчайших подробностях, но Альберт первым же делом предположил, что у той был плохой сон из-за волнения, что на ярмарке может что-то пойти не так.

Даже принялся анализировать, что могли значить вампиры, зомби и всё прочее вплоть до кинжалов и избитого первосвященника.

Днём Анфиса заготовила пару осиновых колов, наведавшись в лес, но Флориана там не повстречала. Трудно было найти то самое место, где она лупила лопухи веткой. Вся опушка казалась примерно одинаковой, а он ведь должен был издали расслышать её всхлипы и плач.

В любом случае, теперь при себе было какое-то оружие. Она уже ждала тех двоих вампиров, что её схватят, но поразить смогла только тощего. Теперь уже громила заламывал ей руки, вывихнув правое плечо, пока тащил в трактир. Избитый священник причитал, сколь сильно виноват, что выдал некие тайны под пытками, и умер у неё на глазах, перестав дышать.

Её не пытали, книгу нашли у отца и обоим перерезали горло. Не сказать, что Анфиса привыкла. Она не любила боль, боялась её, ненавидела уколы, крапиву, укусы насекомых, царапины, порку и подобные наказания, в конце концов, типа хватания за ухо.

И уж тем более ей не нравилось умирать в который раз столь болезненным путём.

Буря, закольцовывающая спирали облаков, обносила утёс мелкими костями и веточками. Гигантская фигура многорукого скелета приподнялась своим громадным, словно башня, черепом прямо напротив, взирая из бездны непроглядно-чёрных пещер-глазниц.