Москва – Гребешки

Потом он попрощался со своей младшей дочкой Сашенькой и маленьким внуком Шуриком, славным таким карапузом. Сказал им, что уже сидит на своём законном месте и что ему здесь весьма и весьма вольготно и просторно – сидит, мол, как кум королю. Что он чувствует себя как настоящий король, мужчина не стал говорить, – зачем опережать события… всякое на белом свете бывает… всякое случается…

Пассажир по имени Геннадий Витальевич, занявший место под номером «3D», зафиксированное в посадочном талоне, с некоторых пор в жизни своей был прагматичным человеком; он не любил делать поспешных выводов и всегда стремился к тому, чтобы результат был явно положительным и отменным.

Да, именно таким. Любой результат. Независимо от действия. Он всегда досконально анализировал свои поступки, а также происходящее вокруг. И это было его правилом, догмой. Пока у него всё обстояло хорошо и даже отлично. Он был рад этому. Очень и очень. Летал он в своих мыслях. В кои-то веки… повезло ему… Вот так удача. Да ещё какая…

Продолжение дня не предвещало ничего худого. И он был весьма удовлетворён этим. И даже был доволен жизнью. Он был очень умилён, что всё складывается хорошо; он был крайне умиротворён своим теперешним чудным положением и был горд этим.

Дышалось легко и чувствовался некий простор.

Ох, как же это хорошо и отлично! Даже преотлично! Шикарно!!

Ох, как же это чудесно, как же прелестно! Очень даже прелестно!

Тепло, светло и мухи не кусают.

Никто не мешает… Совсем никто!

Никто не лезет со своими дурацкими, а порой даже идиотскими вопросами, расспросами, советами да просьбами.

От нечего делать довольный всем пассажир взял в руки фирменный глянцевый иллюстрированный журнал с лиловой лилией на обложке и стал его медленно листать, аккуратно переворачивая страницу за страницей и разглядывая красочные фотографии, близоруко прищуривая глаза, изо всех сил напрягая ослабшее вдруг зрение и обращая особое внимание на заголовки статей, чтобы позже прочесть эти статьи, но уже в очках.

Явление шестнадцатое

Неожиданно в самолёте появилась группа людей из восьми человек.

Кто они? Кто такие? Кто эти люди? Чего им тут надо? Кто их звал?

И они, по мнению Геннадия Витальевича, были намного спокойнее и в сто, или даже в двести, а то и в триста раз увереннее и спокойнее, нежели те потные, драчливые и оручие бедняги и бедолаги, с которыми входил в аэробус он сам.