Москва – Гребешки

Он думал, думал… и наконец надумал как…

Явление двадцатое

Геннадий Витальевич изловчился и, полулёжа на кресле, вытянулся в струнку, как червяк дождевой, стараясь ногой подтащить её, сумку свою дорожную. Но не получалось. Никак не выходило. Совсем никак. Вовсе.

Как быть? Как поступить? Как достать свою вещицу.

Он сделал несколько безуспешных попыток. Но сумка не поддавалась.

Наконец, с четвёртого или пятого раза, а может, и с шестого, умаявшись от этих противных неудачных попыток, мужчина, выдохнув из себя весь оставшийся там вредный для здоровья и самочувствия углекислый газ и вытянувшись как можно длиннее, уже как длинный-предлинный шнурок от ботинка (позвонки от шеи и до крестца даже захрустели и защёлкали), зацепившись кое-как за торчавшую дыбом ручку сумки острым носком модного ботинка, неимоверным движением подтянул её, свою драгоценную вещь, свою ненаглядную кожаную страдалицу к себе поближе и вздохнул с удовлетворением и даже с неким облегчением.

Ух… – вытер он пот со лба. Слава Богу! Удалось…

Затем Геннадий Витальевич встал, поднял её с пола, аккуратно и нежно, как дитя малое и беззащитное, погладил, ласково чмокнул в бочок пузатенький и положил на верхнюю багажную полку, бесцеремонно растолкав по углам чьё-то многочисленное шмутьё, и тщательно, обеими руками, с трудом закрыл крышку, надавив на неё посильнее в центре и по краям.

Всё. Дело сделано. Сумка спрятана. Слава Всевышнему. Можно и отдохнуть.

Теперь можно не переживать. Теперь можно не беспокоиться.

Теперь можно нервы не тратить понапрасну. Нервы-то нужны ещё. Да. Они понадобятся. Обязательно. Нервы всегда нужны. Нервы всем нужны. Тем более в таких сложных и коварных ситуациях.

«Так-то лучше будет. Пусть здесь мой баул покоится. Пусть тут лежит. Пусть здесь хранится. Подальше от этих нахалов, от этих подонков. От этих… от этих… от этих… Ох, как бы пожёстче их назвать… как бы похлеще выразиться… Как… как… как… Слов нет. Не могу придумать. На ум ничего не идёт. Мозг уже воспалился.

Бурлит там всё. Кипит. Ладно. Чёрт с ними, с бесстыдниками и охальниками, с наглыми человечками, с этими охламонами, с этими срамниками. С этими… с этими… с этими… Да. Пусть к лешему они идут. Туда. В болото. В непролазное. В топкое. В вонючее. Много чести, чтобы про них разглагольствовать. Нечего про них думать. И на моей улице будет праздник. А их… а их… а их Боженька накажет. Да. Накажет. Обязательно. Чтоб знали, как надо вести себя в культурном обществе.