Хроники Бальтазара. Том 3

Что не на будущее копить, а сиим мгновением жить! Успевать любить и радоваться, дело найти по душе, а не для заработка… Он так любил её, так жалел, что они мало провели времени вместе, что поселился здесь, на холме, поодаль древни. Прямо у кладбища. И ухаживал, видимо, за могилой. Может, разговаривал даже с ней обо всём. Так больше ни на ком и не женился, не было у него своих детей, – вздыхал и Нил, опустив голову да сняв шапку.

– Неужто душа её за ним прилетела в такую даль? – дивился Ильдар. – Почувствовала отсюда, что он там умирает, полдня пути, сколько ж вёрст мы прошли, сколько городов! А она пришла за ним.

Обернулась бабочкой, взяв его дух с собой. Сели на оленя и поскакали по дивным краям, чтобы навсегда уж быть вместе.

– Вот это любовь! – восклицала Люция. – Ждала его все эти годы, а он был верен ей до самой смерти.

– Редкое явление, ничего не скажешь, – отметила Кацуми, приняв свой привычный облик. – Бабочка крылья сложила… Вот и ушла на покой… чья-то душа, – прочитала она поэтические строки, глядя на каменное надгробье.

 – Вот, ну-ка, держите! – достала из кармашка своего наряда она округлые маленькие штуковины, раздав каждому по одной.

Лёгкие деревянные каркасы, вероятно, бамбуковые, были с одной стороны обложены тонкой рисовой бумагой. А по центру на металлической проволочке располагалась горелка из пропитанной легко воспламеняющимся раствором ткани в окружении воска. Щёлкнув пальчиками, рыженькая кумихо зажгла огонёчки у ноготков и подожгла каждый фонарик, у которого тут же начал набухать бумажный купол, смазанный огнеупорной мазью.

– Теперь отпустим их в память о них, – предложила Кацуми и первой разжала ладони, не удерживая лёгкое изделие.

Фонарик тут же плавно поплыл по воздуху вверх, и вскоре за ним последовали такие же красивые, слегка мерцающие собратья, выпущенные из рук всех собравшихся. Компания глядела, как они уносятся в небо, поминая старика-генерала и заодно любовь всей его жизни, с которой тот, как всем им хотелось верить, воссоединился сейчас, после смерти.

– Вечная память дядьке Велетиру! – воскликнул Нил.

– Вечная память, – повторили хором все остальные.

– Ну, что, солнце садится, оставайтесь у нас. Дом большой, а родителей и младших пока нет, не вернулись ещё, – приглашал Вильям. – Надо ж весточку дать или как им сообщить?

– Завтра проснёмся, вернёмся, – заявлял ему усталый от такой прогулки близнец.