Хроники Бальтазара. Том 3

Дома и деревни ждали обратного заселения своих домочадцев, а те, в свою очередь, вестей о том, что можно вернуться.

Закатное солнце, уходя за лес, освещало напоследок лучами надежды весь край. И растопленную баню в Нихамани, и местное кладбище, и леса, которые начал вновь засыпать и укутывать мягкий, но крупный снегопад с крупными снежинками, похожими на птичий пух.

Озорные ветра напоминали о царящем времени года, обдувая обустроенный гарнизон и крыши построек. Яркие лучики поблёскивали на старенькой черепице конической крыши башни-замка династии Хамлигов, из окон которого раздавался громкий детский плач.

Арне внутри строгал из деревяшки соски-пустышки. А беглянка-принцесса Оясунэ под напев своих дайконских колыбельных на руках убаюкивала новорождённых запеленованных малышей.

Портрет в сумерках

I

Благоухающий сад наполнялся многообразием ароматов. Зелёный и бурый вьюн покрывался белыми, розовыми и фиолетовыми цветами, благоухали деревья, раскрывал свои бутоны колючий шиповник, даже ранние розы готовились уже распуститься, приманивая порхающих пёстрых бабочек и лохматых полосатых шмелей.

Кипарисы и можжевельник вздымались колючими стражами аллей, разросшиеся неухоженные кустарники отдалённо напоминали силуэты животных, форму которых им когда-то старались придать. Поляны больше походили на пастбища, лабиринты смыкали свои ходы лозой и белёсой паутинкой.

Замок лорда с чёрной облицовкой грелся под полуденным солнцем, словно упавший на спину жук, задравший свои ребристые лапки ввысь.

Чёрно-сиреневый герб с головой ворона красовался на флагах и вымпелах вместе с красно-синими знамёнами Вольных Земель, которые нещадно трепал озорной ветер.

Рядом с главным входом, внутри, на первом этаже, в одной из игровых комнат с распахнутыми окнами и дрейфующими по карнизу от сквозняка занавесками лорд Бальтазар Кроненгард раскладывал за столом пасьянс. Тот, на удивление, сегодня сходился довольно быстро, карты так и подмигивали, открываясь нужной масти и номинала.

Но мужчина сидел без улыбки, с весьма сосредоточенным лицом.

Старый подсвечник с не зажжёнными ныне свечками безмолвным наблюдателем выглядывал с ровного стола из-за правого плеча. Подле лежал плотный книжный том, над ним стоял недопитый бокал ежевичного вина с элегантной бутылью. А на углу от дуновений ветра подрагивал конверт, но содержимое его было слишком увесистым, чтобы просто так куда-то слететь или хотя бы упасть на пол.