Хроники Бальтазара. Том 3

– А ничего! Ступай в свой мир живых и не морочь мне голову, – фыркнула царица-тьма, обернувшись вокруг, словно зверь с густой шерстью.

Ощущение сохранилось и когда Бальтазар открыл глаза. Он был укутан шерстяным одеялом, по периметру которого ещё был обит мех с соболиных хвостов, щекочущий шею и немного лицо. Теперь уже его мужчина мог ощутить. Болел порез под левой щекой, опять ныли плечи, бедро, больше всего, конечно, живот. Но уже не так.

Он не чувствовал себя израненным и измождённым, умирающим страдальцем или немощным калекой.

Скорее это было что-то фантомное, будто старые травмы открывались и давали о себе знать. Обе кисти синхронно попытались сжать простынь. Правая ладонь чуть болела по линии, начинавшейся между средним и свадебным пальцем косо, практически до запястья, сквозь все мышцы.

А рассудок гудел от одной единственной мысли. Дикой, странной, навязчивой. Есть ли у Тьмы голова? Последние слова той, что свернулась комочком где-то у сердца глубоко в груди, не давали покоя.

Можно ли «морочить голову» тьме? И что ещё у неё может быть, если уж есть голова.

– Очнулся! – ещё сильнее прижимая к телу мех, накинулась на него с объятьями Люция, всхлипывающая не то от эмоций, не то от простуды и насморка.

– Живая… – заключил вслух очевидное Бальтазар, опираясь на обе руки и пытаясь принять сидячее положение.

– Я-то? Ап-чхи! За мной генерал Велетир присматривал по поручению градоначальника Ильдара, – заявила девушка. – Такой интересный человек, столько притч знает, фокусы разные умеет, в костяшки меня играть научил сегодня утром.

– Я уж и забыл, что старый чародей ещё и городничий Яротруска, когда только всё успевает, – вздохнул некромант.

– На то и волшебник! – запустила Люция пальчики в мужские волосы, плавно расчёсывая платиновые пряди. – Благодарность ему сказать не забудь! Это он тебя окровавленного без сознания из сражения вытащил по снегу, он лечил, не отходил ни на шаг, каменьями обкладывал, травами, мазями, заклятья шептал, посохом взмахивал! А-ап-чхи! Меня б так кто так выхаживал…

– Сколько прошло? Сколько я вот так провалялся? – спрашивал её некромант.

 – Задушишь… Раз так тискаешь, значит, немало. Но и не слишком много, иначе от тела моего бы несло так, что даже самая влюблённая полоумная девка б не обняла, даже самая продажная за мешок золота.

– Эй, мог бы и тоже в ответ обнять и сказать, что рад меня видеть, – надула губки девица. – А тело и протирать влажным платком можно.