Хроники Бальтазара. Том 3

– Может, это потому, что лорд Мортимер, как бы это сказать, немножко умер? – унял Бальтазар магическое сияние с ладоней, выпрямившись из боевой стойки. – Вы нападаете на Червегор, которого больше нет. Он давно уже переименован в Кроненгард, но не пускающий к себе ни торговцев, ни гонцов Дайкон об этом, видно, не знает.

– Хотите сказать, что писали Мортимеру?! – дивился Ильдар, своё сияние с посоха отнюдь не убирая.

– Да, господин почтальон, кстати, что за дела? Почту прошлого лорда не доставляем? – обратился к нему за спиной некромант, словно сваливая всю вину на чародея.

– Её вряд ли доставляют в Яротруск, милорд, – справедливо заметил смуглый бородач.

Какое-то время принцесса и некромант снова в молчании просто смотрели друг на друга, словно чего-то ждали. Даже рыжая вертихвостка успела вернуться на место по правую руку от госпожи, виляя бёдрами в эротичной неторопливой походке. А тишина вокруг снова сгущалась непонятным напряжением.

– Давайте-ка я вас обучу дайконской вежливости и таинству одзиги, – торопливо забормотал Велетир, словно время поджимало.

 – Мужчины выпрямляют руки, складывая по бокам. Спина прямая, изгиб корпуса в талии вперёд вот так. Совершаем вежливый поклон, – убрав шашку, продемонстрировал он. – Взгляд на лицо принцессы, но не в глаза. И не ниже шеи, – на всякий случай тут же спешно дополнил старик. – Например, на красивые губы.

– Разве не ей первой кланяться по этикету перед милордом? – перестав-таки сверкать посохом и зажав его выпрямленными вдоль тела руками, кланялся Ильдар.

 – Он всё-таки правитель этих земель, а она лишь принцесса Нипа, не монарх! Вы сами учили, высшие титулы в Дайконе закреплены исключительно за мужчинами.

– Ох уж эти мужчины, – достала с хлопком Кацуми рыжие раскрывшиеся веера невесть откуда, видимо, из потайных карманов наряда. – Такие сильные, грубые, самоуверенные! Но какие ж бывают наивные! Ты погляди! – двигала она руками, словно в каком-то танце.

То были уже не боевые и совсем не железные веера.

У этих имелись деревянные тонкие спицы в основе и плотная сложенная в пластины бумага с росписью огненного заката по всему полукругу. Теперь она будто пыталась прикрыть ими просвечивающую грудь и частично своё лицо, кокетничая во вспышках резких движений с разглядывающей её «публикой».

– Всегда желают быть во всём главнее, не разбираясь в сути вещей, – качала головой Кацуми, обмахиваясь веером зимней ночью, словно в жаркий солнечный день.