Хроники Бальтазара. Том 3

– В карете – это «по-тихому»? – расплылось округлое бородатое лицо Мордреда в ухмылке. – Более незаметно было бы в крытой телеге какого-нибудь крестьянина.

– Не знаю, сколько выдержат мои орки и фоморы на нашем союзе, но надолго здесь задерживаться точно не стоит, – говорил некромант, осматривая военный лагерь и даже поглядывая за его пределы: на зимние леса, холмы и видневшиеся белые равнины.

– О людях думать надо, – пренебрежительно в адрес соседних рас проговорил Мордред. – О своих пекутся в первую очередь, о других уже если сил и времени хватает.

Я тоже рад, что вы прибыли и не бросили этот край в беде. Надеюсь, быстро со всем здесь разберётесь, иначе кормить из зимних запасов столь увеличившееся население мне будет проблематично.

Он махнул своим отрядам, подозвав к себе и отдавая приказ к отступлению, чтобы все вместе покинули гарнизон. Те ринулись к казармам забирать свои вещи. Теперь подобную заставу им мастерить и возводить предстояло на юго-западе, под горным склоном. Почтовый ворон всё кружил над королём, но тоже двинулся следом, сопровождая правителя.

– Прикроем мы подходы к Лактуру от Дайкона, – заверял королю вслед Бальтазар. – Но стражников лучше расставьте на границе. Что там, генерал, – повернулся он к Велетиру, – чудища дайконские кладбища разоряют, говорите?

– Разрывают могилы, о добрый лорд, – сообщал немолодой генерал, – бесчинствуют!

– Видать, хитрее, чем я думал, – скривил губы Бальтазар. – Вскрывают гробы, калечат или достают трупы. Не оставляют мне под служение мертвецов.

Ничего, в округе их ещё, думаю, хватит.

Глядя на воинов вокруг, можно было сразу невооружённым глазом заметить по одеянию и снаряжению, что где-то на треть войско состоит действительно из городской стражи и дружины, ещё на треть из охотников, а оставшуюся часть составляют ополченцы невоенных профессий. Скорняки, мясники, лесорубы, плотники. Мужчины да молодые парни, способные держать клинок. Впрочем, были и такие, у кого на поясе красовался какой-нибудь серп для жатвы.

Почти все в малахаях на голове – пушистых меховых шапках, украшенных сзади хвостом пушного зверя, обычно енотовые, но встречались и рыжие с хвостом лисицы. Невольно вспомнилась некроманту одна оживлённая живность из лесов Гедельбурга, которую могла бы ждать похожая участь.

– Обойдём окрестности, надо же жителей предупредить, чтобы в другие города бежали, – проговорил Ильдар. – Мало ли что. Заодно кладбища посмотреть, до которых ещё не добрались.