Хроники Бальтазара. Том 2

Так почему же ты до сих пор ко мне липнешь? Почему смотришь так, словно готова съесть? Ревёшь, дуешься, ненавидишь, но смотришь так, будто готова отдаться прямо сейчас? – накинулся он, повалив её на спину и прижавшись к губам, наблюдая за реакцией.

– Потому что… – тяжко дышала та, то целуя его, то покусывая свои губки, вздрагивая от всхлипов, но не отталкивая ладонями, а обнимая.

– Я же просил ещё на первой нашей встрече не влюбляться… – вздохнул Бальтазар. – Со мной тебя не ждёт ничего хорошего.

– А, может, мне плевать… Может, я готова и к плохому… Какое право у тебя есть за меня решать, кого любить? – глядела она карим взором и всхлипывала.

 – Я каждого клиента воображаю, как тебя. Что это твои прихоти, твои игры. У тебя вот не было никогда сестры? А тут решил пофантазировать и поразвлечься. Или приютил сиротку на ночь, заглянув в выделенную спальню и потребовав «оплату» за приют? Никогда не возникало желания примерить самому роли и маски? Я постоянно плачу перед сном, понимая, что нам не суждено быть вместе. И ты бы знал, как это больно, знать и думать, что у тебя там кто-то есть, что ты спишь с другими, да изменяешь каждой. Но я не могу…

– Не можешь что? – не понимал некромант, глядя в её глаза.

– Не могу отказать, когда ты рядом, – только и ответила Люция, пыталась отвести свой взор, но не смогла – слишком любила любоваться глазами Бальтазара, особенно живьём, когда он рядом и так близко. – Если не любишь меня… позволь хотя бы мне тебя любить, – расстёгивая сарафан, тянулась она к его губам и не желала отпускать, прижав к себе, что было сил в её щуплых тоненьких руках.

– Ты сумасшедшая, – вдыхал он аромат её лица, ловя дыхание, движение губ, порхание ресниц и, даже не думая подниматься.

– Возможно… у сумасшедшей куртизанки больше шансов на некроманта, чем у здравомыслящей… – кокетливо взглянула вдруг она и вздрогнула уголкам губ в хитром подобии ухмылки.

– Не понимаю, как так можно. Желать, прощать и ненавидеть, – целовал Бальтазар её губы.

 – Желать, рыдать и снова прощать. Как ты с этим живёшь?

– В слезах, в тоске, в извечной боли, – отвечала она, не сводя взгляд, изливая душу, как пробивает себе путь чистый горный родник средь мха, камней и грязи под светом проникающего среди кроны яркого солнца. – И в наслаждении от каждой встречи. Ты изменил мою жизнь, она перестала быть серой и обречённой, – срывала девушка свою одежду, двигая его рукой меж своих нежных ног.