Канун Рагнарёка

– Наследие способно вот-вот пошатнуться от возвращения старой веры. Новые идолы, новые капища, предатели на каждом шагу. Вам не кажется, что позиция Клира успела ослабнуть здесь, перейдя в натиск на другие земли? Пока миссионеры где-то там проповедуют эльфам, здесь, дома, всё больше людей вспоминают старые традиции и старую веру.

– Об этом мы говорили с вашим Архиепископом, когда я гостил в Стелланторе, – сообщил монах, опираясь на посох. – Моё пребывание в Вольном Краю помогло мне узреть деятельность местных волшебников и Бальтазара.

Он нетерпим к вере, в целом. Он бы предпочёл мир без богов, тем и очень опасен. Ну, а народ очень любит традиции. Это и натолкнуло меня на мысль о сочетании веры.

– Сочетании? – переспросила Анфиса.

– Народ любит праздновать начало весны, сжигая чучело Мары. В нашей традиции имя её под запретом. Мы не собираемся упоминать древних богов, словно их никогда вовсе не было. Но праздник у людей отбирать нельзя. Почему бы им не сжигать чучело, олицетворяющее собой просто зиму? Как уходящее время года.

Люди любят тепло и красоту цветения вокруг, с удовольствием провожают морозы. Не лишать же их радости? Мара забудется, а зима приходит с каждым годом и отступать по весне. Гуляния останутся, но на них будут славить Творца, что несёт свет и тепло. Это касается многих традиций, кроме варварских жертвоприношений и треб. Мы всё обернём в мирное русло, при этом не обрубая нашему древу корни, а украшая его ветви, чтобы они разрастались ещё шире, подпитываясь верой счастливой паствы, – объяснял Дамиан.

– Скрестить древние языческие традиции с новой верой пытался и Магнус. Объявил летнее Солнцестояние церковным праздником, – напомнил ему некромант.

– Не думаете, что потому заговорщики его и убили? Язычники поняли, что они проиграли. Последнее, за что они могут держаться, – память и традиции предков. Если церковь придёт с елеем и вином, а не с топором, старая вера падёт, сгниёт в труху и развеется, – объяснял святой отец.

Анфиса молчала. Шагала «сама в себе», погрузившись в раздумья. Встревать в религиозные споры желания не было, а воспоминания о Магнусе так и накатывали. Он приехал в её деревню объявить о празднике, а ей пришлось убить его по навету отца, чтобы архиепископ не выдал все секреты некроманту-злодею, обрушившему к ночи на всех вокруг армию мёртвых.

– Время привала, – вздохнул Маркус, сбросив со спины походный рюкзак.