Канун Рагнарёка

Что же защищало его всадницу в алой шубке, для тех, кто бежал внизу, оставалось неясным. Но гномка Лилу была довольно смекалистой и способной чародейкой, так что наверняка окружала себя каким-либо куполом или пузырём тотального безветрия, куда просто не продували все стихийные порывы.

И тем не менее никто не чувствовал себя в безопасности. Те, кто держался за вожжи, – например, капитан стрелецких войск фоморка Ядвига, юноша-полуэльф Вир Лафо в пластинчатой агатовой броне, прозванный Чёрным Бароном или боевая кадетка Кьяра фон Блитц – девушка на вид лет шестнадцати с хвостиком, уложенными назад тёмными косами и миндалевидными карими глазами, – сейчас скалились, скрипя зубами, глядели вперёд и молились своим богам, чтобы никто из собак не споткнулся, а сани на завалились набок.

Другие, кто сидел позади – младшая сестра Вира Диана и прижимавшийся к ней лохматый барсук, дочь Ядвиги Ханна, в очках и вооружённая арбалетом, и коренастый пузатый гном-чародей Бром из рода нордов, – оглядывались назад, смотрели сквозь метель и буран, поднимали глаза к небу, а точнее – к дракону Гарму, что старался их защитить.

Цербер же, трёхглавый дракон, что взмыл высоко в небеса, был немыслимых размеров. Его пробуждение из разлома, из недр самой бездны, такой же чёрной, как его поблёскивающая в рассветных лучах чешуя, не выходило из головы каждого из очевидцев.

Никто не находил себе место. Они ведь уже встречали драконов. По крайней мере, большинство из тех, кто сейчас ехал в упряжках.

Некоторые их даже побеждали, боролись, но те рептилии, с которыми они сталкивались, были размером с мельницу, с колокольню, с башню, но даже не с целый замок. Этот же размахом крыльев мог без труда покрыть своей тенью немаленький город.

За несколько часов непрерывной езды или скорее бегства от чёрного крылатого ужаса путешественники добирались до ближайших поселений северян. Но поднятый драконом буран срывал крыши и двери, крошил сараи, поднимая в воздух прирученных белых медведей, яков и даже неподъемных шерстистых носорогов.

От стихии разбегались и мамонты-великаны. Самые крупные представители своего семейства. Младшие хоботами хвастались за небольшие хвосты матерей и отцов, любых родственников и членов стада, дабы не потеряться. Вожаки трубили, предупреждая своих и других ближайших собратьев.

Благородные северные олени поступали примерно так же.