Песнь кинжала и флейты. Том 2

Барсук сразу же помчался за негодяем, ещё пока Диана и Кьяра вставали на ноги, рассыпая ругательства и негодуя от того, что придётся снова бегать.

– Может, и ну его? Я вернула и сумку, и припасы. А ещё у меня теперь его лицензия на воровство! – показывала она свиток.

– Ну, хоть барсука-то нам догнать нужно. Бежим за обоими, что делать, – вздохнула аристократка, первая ринувшись с места, чтобы не потерять полосатого зверька из виду.

Воришка же не бежал по прямой, а при первой возможности опять юркнул в какую-то арку.

Погоня продолжилась. Перед домами практически нигде не было двориков, изгородей и клумб, потому что жило в высотных башнях сразу много семей. Некоторые растили цветы в горшках на балконе, по ним как раз и принялся карабкаться этот кот.

Петляя среди дворов и маленьких сквериков – нередко одно раскидистое дерево на миниатюрной полянки с несколькими лавочками, – Кьяра и Ди старались не упускать проворного кошака из виду. Найдя, где самим взобраться на верхний ярус, они быстро взбирались вверх по винтовым ступенькам и двигались по мостикам между домами.

Барсуку ничего такого не требовалось, он спокойно бегал по стенам, причём было без разницы, левое или правое здание. В зависимости от движений фелина зверёк перепрыгивал на мосты или даже натянутые верёвки, а иногда скакал по лопастям мельниц и схожих с ними вращающихся механизмам.

Фелин нырнул в пустое окно широкого здания, напоминавшего ещё один склад или хранилище. Двери были заперты, но барсуку и девушкам ничто не помешало просто залезть во всё то же не застеклённое окошко.

Только внутри было совсем темно и не понятно, куда же спрятался кот-воришка.

– О, Дану! А Лилу осталась где-то во дворике у ломбарда, как мы теперь свет-то зажжём?! – негодовала Кьяра.

Недалеко от них что-то шумно чиркнуло, и с толстой спичкой возник старик-дворф с седой бородой-трапецией, расширявшейся к нижним краям, зажигавший свою трубку из кости или цельного изогнутого рога. Воздух вокруг наполнился дымом и резкими ароматами смол и непонятных трав.

Один глаз его поначалу казался прищурен, но вскоре девушки поняли, что им мужичок не видит совсем. Зато другой, рыжевато-карий, разглядывал их с большим интересом. Под выдающимся носом в разные стороны торчали длиннющие седые усы курчавыми «барашками», словно вытянутые облака. Он не носил никакой повязки. Просто второй глаз его был закрыт, казалось, намертво, так что веко всегда оставалось неподвижно.