Песнь кинжала и флейты. Том 2

Может, теперь даже легенда с послом не понадобится. Если тут одежды остались, так напялим тюрбаны, шемахи, чалму, выдадим себя за торговцев. Лучше лица скрыть, этот нужен… На лицо который. Шеш, во! – улыбался гном, что припомнил.

– Как бы шиш тебе в ответ не показали стражники. Ты где гнома-таскарца-то видел? – обернулся на него лесной эльф.

– Так у меня платок на лице будет! Скажешь, что я твой толстый ребёнок! – гоготал Бром.

– Ага, с пропитым и прокуренным голосом, – недовольно и шумно выдохнул Фламер.

– А вообще, что не так? Допустим, я норд, но я езжу в Таскарию, закупаюсь, а потом все эти вещички вожу по здешним городам. Что? Не бывает такого, что ли? Что мне от них, что им до сюда одна и та же дорога, одинаково обходится, – заявлял гном.

В скором времени уже целой толпой они вылезли и осматривали цветастый лагерь торговцев. Сюда часто приезжали сбывать краденное и не краденное. Как пояснил зеленовласый главарь банды, Ланар был эдаким перекупщиком.

Иногда стоянка его служила даже местом для разных сделок помимо прямой торговли с ним и его людьми. Одни товар оставляли, другие собирали, а он присматривал за хорошую сумму. Или же что-то скупал, выставляя здесь, как вот эти красно-жёлтые мешки с пряностями, которые слегка уже разбросал ветер. Гном спешно завязал верёвки потуже, чтобы добро не пропадало.

– Прос-с-сто побросали лагерь, – обыскал все палатки и Хрисс, уже не ставший сидеть на лошади в дозоре.

– Да будто были здесь совсем недавно, – отмечала Кьяра, как оставлены вещи.

 – И костёр горит, и еда, что готовили, – отметила она подгоревший запах.

– Ничего, Бром всё съест, – заявлял о себе норд в третьем лице. – Люблю поджаристую корочку! Хе!

– И ни трупов, ни крови, что же случилось?! – не понимал Фламер, всё внимательнее осматриваясь.

– С-ставлю, никого и не найдём, – просвистел людоящер, держа лук наготове и всё здесь оглядывая.

– Пари принимаю, – фыркнул Фламер.

 – Уверен, они где-то спрятались, надо всё разведать вокруг.

– Ай! Ай! Остро-остро! Горячо! Я, кажется, съела искорки! Нет, целый огненный шар! – верещала, прыгая на месте и вертясь, Лилу, откусив копчёной и перчёной колбаски, которых здесь лежало несколько в плетёной корзине подле шатра.

– Кабал, дай ей воды, будь добр, – попросил его людоящер. – Нет, лучше верблюжьего молока, оно жирное, быстро снимает остроту. У нас же оставался ещё бурдюк.