Песнь кинжала и флейты

Им редко давали плодоносить в полную силу, объедая ещё кисловатые ягоды. Впрочем, вишня в Стелланторе никогда особо сладкой-то и не была.

– А? Кто? Подкинь монетку на винишко, – пробудился чумазый бородач от её шагов и хруста старых листьев под девичьими ногами.

– Барсук украл все монеты, – солгала она, зная, что во внутреннем кармане сбережения у неё ещё есть, зверь забрал только то, что она получила сегодня, да и то за вычетом оплаты продуктов.

– Ах, этот шалопай! – хлопнул сероглазый тучный бездомный себя по перепачканной штанине.

 – Вечно тянет всё, что блестит да плохо лежит. Весь квартал его разыскивает.

От него плохо пахло, в том числе дешёвой выпивкой. Он не мылся явно с неделю, и впору было просить полушку на баню, а не на вино. Борода выглядела корявой и неухоженной. Такая сбитая, клочьями, совсем не расчёсанная. Лоб слегка лысоват, а сальные рыжевато-бурые волосы зачёсаны назад, словно дополнительная подушка для затылка.

– И что же мне делать? Он вон там, в норе под корнями, – указала она.

– О, даже знаешь, где его убежище? – удивился бездомный. – Ну, сходи, подмани чем-нибудь вкусным, – советовал тот, пошарив по карманам. – Нет… Нет у меня ничего, что б ему дать, – расстроено заметил он.

– Угу, попробую, – тихо ответила Ди.

– Не-не, если у тебя там чего-то есть пожрать, то лучше уж дай мне! – попытался приподняться пьяный мужчина, но не смог, снова плюхнувшись на спину. – А то в Нижний Город мне никак нельзя возвращаться.

Но девушка делиться с ним не думала.

Презрительно взглянув на того, она отошла подальше, снова сойдя с камней дорожки на зелень травы и буроватую землю возле корней того дерева, шагая мимо ближайших домов. Думала обойти вокруг, но не желала потерять выход из норы из поля зрения. Не было похоже, что та прям сквозная и барсук мог бы вылезти с другой стороны. Только если бы тоннель шёл куда дальше или петлял, выходя где-нибудь на параллельной мостовой обратно к докам.

Пытаясь вспомнить всё то, что ей известно о барсуках, она припомнила, что те на деле-то хищники, вполне такие же, как кошки, собаки, лисы и еноты.

Хотя поначалу отчего-то ей казалось, что этот упитанный тип – просто большой хомяк или там кролик, или же родич бобра.

В принципе, барсуки были всеядны. Он мог обдирать здесь всё тот же крыжовник летом, копошиться среди овощах в огородах под осень, выгребать из проёмов на рыночной площади какую-нибудь закатившуюся свёклу или репу.