Песнь кинжала и флейты. Том 3

– Маленькая дрянь, – обдал её вновь электрическим разрядом под порывы морозного колючего ветра чародей.

– Господин Брок, зелье застынет, – останавливал его своим замечанием Вурс, стоя правей.

Мужчина поглядел на затвердевшую жидкость в сосуде, и тот вмиг разбился, разлетевшись осколками на куски. Но не сам по себе, а от метко брошенного в окно камушка. Следующий такой снаряд угодил мужчине в лоб, потом между носом и верхней губой, а затем и в его «монокль» – бриллиант, прикрывающий один глаз.

– Что за чертовщина! – прорычал Брок.

– Вторжение домовых и хобгоблинов! – в приоткрытом окне возникла Милена, ловко пролезая внутрь и в перекате отталкивая чародея ногами в живот.

Попятившись, аристократ в белых перчатках налетел на гога-сообщника, споткнувшись об него, как о пенёк или табуретку, распластавшись на спине. Разноглазая гимнастка схватила со стола связку ключей и кинжалы Дианы, ринувшись обрезать позади спинки стула верёвки.

Диана быстро взглянула направо, оценив ситуацию.

Металлическая кружка загремела, покатившись по дощатой поверхности, запрыгнула на другой пустеющий стул с дальнего краю и скатилась вниз чётко, как и планировала Ди, попав под ногу Броку. Тот поскользнулся, вновь рухнув спиной на гога-алхимика, распластавшегося на полу и скребущего маленькими коготками по устланной деревом поверхности.

– Ещё одна маленькая дрянь! Почему современные дети настолько невыносимы? – поднялся Брок при помощи всплеска молний, а руками мастерил, судя по бирюзовому сиянию и расходящемуся пару, нечто морозное.

– А! Поняла, тебе это надо! – повертела на пальце ключи Милена и выбросила их в окошко.

– Разрази тебя гром! – ринулся сразу же за ними вперёд чародей мимо подставившей ему подножку Дианы.

А гимнастка обрезала плотную верёвку, натянутую для поднятия рамы. И едва Брок влетел наполовину в открытое окно, ударившись животом о слегка выпирающий подоконник, как оно тут же захлопнулось, придавив деревянным каркасом верхней рамы его спину, словно тупое лезвие гильотины. Застрявший на полтуловища и выглядывавший наружу, он барахтался и вертелся, пытаясь выбраться из такого плена.