Страшные истории

Он холодом впивается в тебя сквозь ушные раковины, пронизывая тело тысячами игл панического страха, отчего волосы седеют и встают дыбом, широко распахнутые глаза боятся моргнуть, а по спине бегут стаи ледяных мурашек, в надежде, как крысы с тонущего корабля, сбежать подальше с твоего обречённого тела, которое вот-вот готово пожрать это зубастое неведомое нечто.

Ведь оно реально разевало свой рот, причавкивая и причмокивая, его передние нижние зубы заходили на верхние, при этом все казались жёлтыми, гнилыми и какими-то кривыми.

Не похожи на зубы собаки столь же, сколь и на человеческие челюсти. Умение говорить, вероятно, давным-давно позабыто этим чудовищным зверем, теперь он мог лишь стонать да завывать на закате, оплакивая собственную участь наведённого проклятья и от тоски по сбежавшей со свадьбы супруге.

Да-да, это был он! Никаких сомнений! Эти глаза, этот лоб… Даже без бакенбард и военной формы, даже будучи столь изуродованное неведомой силой, это лицо было узнаваемым! Я только что внизу видел его на фотографии вековой давности.

Несомненно, Уэмбли, превратившийся в неистовую безумную тварь, но как он прожил столько времени?!

Чем он здесь живёт, чем питается? Господи, я даже думать об этом не хочу! Сколько крыс он заживо поедал вместе с грязью на их мехе и паразитами, кишащими у них внутри. Сколько бездомных, забредших сюда в поисках ночлега, полегло по вине его впившихся когтей и уродливых кривых зубов!

Сколько забредших на осмотр полицейских или любопытных риэлторов, сколько… мародёров, явившихся за сокровищами! Мне стало столь дурно от этой мысли, что тело уже было готово попросту рухнуть в обморок, напрочь потеряв сознание и желая, чтобы всё происходящее оказалось не более, чем нелепым кошмарным сном.

Больше всего я боялся, что как бы тихо и затаив дыхание от ужаса и непередаваемой вони разлагающейся плоти и омерзительной гнили, меня выдаст бешеный стук моего напуганного сердца, колотящегося в панических конвульсиях сейчас столь быстро, громко и сильно, что, казалось если не разорвётся от пережитого ужаса или же просто раздробит мне грудную клетку, выпрыгнув прочь…

Но эта бестия даже не полезла к чулану и ширме, облокотилась передними лапами на кровать, изогнувшись и завывая, подошло к ближайшему окну, также привстав на подоконник, оперевшись и выглядывая наружу, а потом ретировалось, непонятным образом ковыляя, надавливая массивным весом на скрипучие местные половицы старинного покрытия особняка.