Страшные истории

Пьедесталы колонн украшались дьявольскими отметинами и запретными колдовскими символами. И узорчатые макабрические змеи с наростами шипов и грозными перепончатыми гребнями оборачивались сохранившимся ещё декором вокруг них, вздымаясь ввысь зловещей порослью вьюнков безумия древних зодчих.

А там, под могучими антаблементами испещрённых человеческими черепами перекрытий, капители этих изваяний украшали столь отталкивающие, пугающие и неприятные людскому взору лики, превосходящие весь древний ужас горгон и химер, что облик их побуждал к бесконечным ночным кошмарам, воплощая те наяву.

Рукотворные изваяния, словно живые, столь пронзительно глядели леденящей кровь свирепостью прямо в душу, что я остановил вёсла, едва не выронив те из задрожавших рук, и, сотрясаясь, глядел, как светлое величие обращалось при ближайшем рассмотрении в хаотическое безобразие первобытного грубого уродства.

В лицо ударило дыхание зловонное дыхание смерти – груды обглоданных костей украшали местные улицы, и их обсасывали бледные безглазые ползуны, чьи большие округлые рты были испещрены угольчатыми зубами, уходившими в сатанинскую глубь розоватой отвратительной глотки.

От стремительной панической хватки меня начинало трясти, виды немыслимых некромантических пейзажей вызывали слёзы боли, рвоту и слетавший с губ тихий стон, будто душа сама стремилась вырваться из тела, уносясь прочь под языческие барабанные перестукивания костей куда-то в безвременье, в недра изначального пространства, как можно дальше от всего того, что представало перед моим шокированным взглядом.

Как монструозные охранные шису и комаину, как грифоны и сфинксы, на своих громадных лапах с крючковатыми орлиными когтями, здесь сторожевыми псами восседали антропоморфные гули с зубастыми прожорливыми мордами, в которых от родства с людьми практически не оставалось ни следа – какая-то извращённая немыслимая помесь льва, собаки, крокодила и человека… Они хрустели костями, избирательно находя среди объедков что-то для себя интересное, и охотясь на морские звёзды и моллюсков, чтоб показывались где-нибудь неподалёку.

А в вышине над полуразрушенными шпилями летали вовсе не чайки, а ехидно канючащие, устрашающей наружности крылатые горгульи, планируя на перепончатых конечностях.