Земля лишних. Помеченный на удаление

Точно так же вокруг только молодые парни, точно так же врачи и личные дела… Но долго думать не получилось, его пригласили внутрь.

За дверью оказался довольно большой кабинет с длинным столом у дальней стены. За столом сидели четверо в белых халатах, перед одним из них, дедком с седой бородой, стояла табличка «Председатель комиссии».

– Здравствуйте, молодой человек! Представьтесь, пожалуйста.

– Добрый день. Я – Егор Мятин.

Сидевшая в торце стола девушка быстро пролистнула стопку папок перед собой, выбрала одну и подала седому.

Тот углубился в чтение.

– Так, коллеги. Очень приятно видеть совершенно здорового молодого человека. Большая редкость в наше время.

Сидевшие слева и справа две суровые женщины заглянули в бумаги и кивнули – да, здоров. Или – да, большая редкость. Не стали возражать, одним словом.

Дедок тем временем продолжил:

– Мы вам присваиваем первую группу годности. Поздравляем – с медицинской точки зрения вы можете служить в любых войсках протектората, без ограничений.

Конечно, надо будет сдать нормативы, но, повторюсь, с нашей стороны возражений нет.

У Егора пересохло в горле.

– Как служить в войсках? У меня же противопоказания? У меня же сердце?

Когда Егорка был маленьким, врачи нашли у него какую-то аномалию в сердце. Как сказал тогда врач, ничего серьезного, сейчас абсолютно здоровых детей не бывает. Подрастет, и все войдет в норму. Будет годен без ограничений.

Но мама и папа не хотели такого диагноза. Они не планировали отдавать сына в армию.

Старичок доктор не стал возражать и написал то, что просили.

Эту процедуру родители повторяли каждый год, поэтому к шестнадцатилетию Егор был уже хроническим сердечником, судя по медицинским документам. Военкоматовские врачи отправили ребенка на обследование, но мама с папой были настойчивы. И платежеспособны. В результате Егор оказался непризывным, чем и пользовался бессовестно. Пока одногруппники на военной кафедре топтали плац и изучали разные железки, крашенные в зеленый цвет, он пропадал в студенческом конструкторском бюро.

Приятели, бывало, рассказывали интересное про ракеты и ракетчиков, но посещать школу жизни очно не уговорили.

Старичок покладисто зашуршал бумагами в папке.

– Вы, конечно, можете подвергать сомнению заключение Льва Соломоновича, нашего кардиолога, хотя он очень хороший специалист, но ваша электрокардиограмма не показывает никаких отклонений от нормы. Хотел бы я иметь такую, даже в молодости.