Современныя сказки

Вошёл в избу – откуда ни возьмись, мужик с вилами на меня, к стенке прижал! Набежало народу, все супротив, никаково уважения – хто бьёт, хто рвёт, хто шилом в глаза колить. А ишо один на брусу сидел да кричал: «Заку-секу! Заку-секу!»

Ну их к лешему! Пусть живуть, как хочуть, целея будем.

Вот почему, када законодательна и исполнительна власть в одной морде, то такие морды никада не ходють на предвыборныя дебаты.

Спящая царевна

Спить царевна, а вкруг ея все ходють на цыпочках.

То добрый молодец пройдёть, часть бюджета стибрить.

То другой прошмыгнёть с шоблой опришников в масках – рейдерский захват требуить таинства!

То третий – спецоперацию очередну провернёть по исправлению заблуждений в мировом обчественном мненьи.

То ишо хто проскользнёть на отравление очередново национал-предателя каким-нть веществом, приводящим в отропь весь мир бусурманский, да и нас самих, ежели помыслить отважно и дерзко на собственной кухне.

То прошуршить по проезжей части на мягких шинах за матерьялами, што отгрузять по дешёвке на постройку дворца сказошново – натурально, за деньги, которыя дьяк али енерал до конца службы на благо отечества через бюджетну кассу не заработали бы.

Спить сабе царевна все триста лет, накарканных злой колдуньей в качестве срока перехода от тирании к демократии.

Тока спить она не лёжа, а стоя: в одной руке весы покачиваюца, в другой меч-кладенец разяшший, совсем заржавел, а на глазах повязка, штоб белый свет спать не мешал.

Так што по фига ей всё, а и власть всё решить: правозащитникам – сроки огромныя и этапы длинныя, а опришникам и прохиндеям во Христе – святое благословенье и новые назначенья во славу и благоденствие спяшшей империи.

Спит царевна – и вы спите и не рыпайтеся, дорогия гражда?не-избиратели, без вас всё примуть и решать – кому в нищете беспросветной жити, кому дымы ядовиты вдыхати, – а кому в сказошных дворцах обитати и на Мальдивах отдыхати.

Змей и солдат

Было то али не было, но в некотором государстве шёл по дороге солдат.

Отслужил своё, многое повидал, не имел ни кола, ни двора, зато обрёл чувство справедливости, редкое по нашим временам. Звали ево, скажем, Бровкин. Шёл он, куды глаза глядять, покуривал самокрутку и песни распевал.

И вот дошёл Бровкин как-то под вечер до ярмарки. Нашёл хостел, постучал:

– Эй, хозяева, пустите солдата переночевать!

Нихто не отзываица. Пошёл он к гостинице – и здеся нихто не ответил. Увидел отель. Открыл дверь, вошёл.