В твоём плену. Ловушка для принца

Возможно, сестре удалось как-то выиграть время. Голова пухла от разных предположений, в конце концов, я сильно вымоталась и к вечеру не вышла к ужину, а узнав, что кузен вновь покинул Бокив, выходить из комнаты вовсе расхотела.

Служанка зажгла несколько свечей, всё же принесла стакан молока и сдобу, которую я с удовольствием съела. Видимо, Рутгет велел Доминике, молодой светловолосой служанке, побаловать меня сладким, на случай, если откажусь от ужина. И угадал.

Доминика помогла мне расчесать волосы, которые доходили всё же почти до поясницы.

Забрала посуду и вышла, пожелав мне доброй ночи.

Я поднялась со стула и, посмотрев на приготовленную сорочку, которую Доминика заранее вытащила из моего скромного саквояжа, потянула с себя платье. Сняв его, отложила в сторону, взяла сорочку и тут заметила, что на груди чего-то не хватает.

Мой талисман!

В накатывающей панике осмотрела пол и нашла. Украшение лежало возле ножки стула – видимо, сорвала с себя вместе с платьем. Потянулась к нему, но в следующий миг по глазам ударила вспышка света.

Я не успела схватить реликвию, меня с силой потянуло в мягкую, как нагретый воск, пропасть. Сердце замерло, когда меня швырнуло в другое пространство – мои голые плечи обдало прохладой.

Попятившись от сияющих зелёным светом амулетов портала, я едва не оступилась. Обескураженно задрала подбородок, изумлённо охнув, окинула взглядом высокий потолок с позолотой. Знакомая обстановка. И только я об этом подумала, как позади раздался нетерпеливый вежливый кашель.

– Ну здравствуй, шпионка, – знакомый мужской баритон заставил сердце подпрыгнуть и ухнуть в пятки.

– Ой! – воскликнула, резко развернувшись на голос, и тут же поспешно прикрылась тонкой сорочкой, скрывая голую грудь и бёдра.

– В-ваше Высочество?

– Прости, что застал тебя в столь… – в глубине глаз сверкнул лёд, – неподходящий момент.

Он смеётся надо мной? Для него это «неподходящий момент» – похитить из собственной спальни? Да это… это просто варварство! Я с шумом втянула в себя воздух, призывая невозмутимость.

– Может, вы всё-таки отвернетесь для приличия и позволите мне одеться?

Блондин хмыкнул, его глаза отчего-то хищно сузились, но он, не двинувшись с места ни на дюйм, продолжал расслабленно стоять и вольготно пялиться на меня.

– Я уже всё рассмотрел, – бросил он.

Мои щёки вспыхнули жаром, прокатившись волной от груди до самой макушки, заливая краской кончики ушей.