В объятиях мертвецов

Зайти решилась после телефонного звонка. Когда они поговорили и она увидела, что квартира в абсолютном порядке, и нет никаких повреждений, и не воняет псиной, то уже не была против собаки. Правда, пока стояла в дверях, а Лёша со своим сожителем пошли проводить её, сказала:

– Лучше бы ты, Алёшенька, девочку привёл, а не собаку, – что крайне возмутило Фенрира. Он тут же со всем недовольством рявкнул на неё так, что она не вышла, а вылетела, как пушечное ядро. Алексей поднялся с кровати, приподняв немного оконные жалюзи, посмотрел на очарование мартовской погоды.

Сильный, порывистый ветер, который нёс за собой мокрый снег, пробирал до дрожи даже через стекло.

– С мартом всё ясно, подавайте апрель, – сказал Лёша и начал рассматривать заоконное пространство, пытаясь определить наличие заражённых. Никого не было. И не слышно никого. Только гул ветра. Вернув жалюзи в исходное состояние, Алексей пошёл на кухню. Проверил запасы.

– Дело дрянь, друг мой. Сегодня нужно вылазку делать. Осталось нам позавтракать, и всё.

Так что едим и готовимся. – Он посмотрел на горящие в коридоре глаза. – Что ты молчишь? – Фенрир встал, медленно пошёл к хозяину и ткнулся головой в живот.

– Тебе страшно? – в ответ услышал рык. – И мне страшно. А что делать? Нам нужны продукты, плюс разные другие вещи: одежда, инструменты, вода. Оружие найти, в конце концов. Ладно, давай, едим и начинаем собираться, пока ещё не так светло.

Алексей достал из морозилки последнюю «колбасу» замороженного говяжьего фарша, включил газовую плиту, поставил сковородку на огонь и положил фарш на сковороду.

Пока что, на удивление, газ и электричество были, но воду уже отключили. И Алексея беспокоил этот факт. Как долго ещё это всё продержится без обслуживания? Включив вторую конфорку, залез в шкаф и достал пакет с крупой. В пакете было грамм триста.

– Ты видишь? А говоришь, никуда не идти. Мы и так всё подчистую съели. Надо, Федя, надо. – Фенрир сидел возле стола, смотрел на хозяина уставшими и тревожными глазами, и он это чувствовал, стоя возле плиты спиной к нему.

Его это пугало, такого чувства он никогда не испытывал.

– Друг мой, что не так? Ты мне сегодня совсем не нравишься, – в ответ услышал урчание. – Сейчас, немного осталось: как Иваныч говорил, тщательная обработка еды, сырой давать мало и редко, костей так же.

Фенрир заскулил.

– Мне тоже его не хватает, друг мой, мне тоже. А с этой эпидемией, или как её назвать, даже ума не приложу.