Рябиновые бусы

– Зато ты рано домой заявился, я думала тебя Витка только под утро отпустит.

– Ей завтра в город рано, поэтому я проводил её и домой пошёл.

– Надо же, мог бы и к Таньке на Луговую заглянуть, раз время свободное появилось, чего ему зря пропадать.

– А ты я смотрю язвой растёшь, тебе палец в рот не клади. Или это у вас у всех так получается?

– Как?

– Да как только девчонке шестнадцать исполниться, так характер у неё портиться. Ты ведь раньше такой не была.

– Я и сейчас не такая, просто тебе показалось.

– Да уж показалась, ты как ежик колючки распускаешь, смотри, все женихи от тебя разбегутся, если так себя вести будешь.

– Не твоя забота, мои женихи, ты лучше за своими невестами смотри, чтобы они тебе волосья не вырвали, когда узнают, что ты целый хоровод имеешь.

– Ну вот, а ещё говоришь, что не язва. Язва, как есть язва, и будешь ты старой девой, если не исправишься.

Хохотнул Санька и хотел щёлкнуть Полину по носу. Но она отклонилась в сторону, потом подскочила и со всей силы отвесила ему подзатыльник.

– Вот тебе, чтобы знал, не маленькая я уже, и нечего тут со мной сюси-пуси разводить. Учить он меня вздумал, сама разберусь какой мне быть.

И резко развернувшись зашагала к своей калитке.

– Ох Полька, быть тебе старой девой, если ещё и драться будешь.

Захохотал ей вслед Сашка.

На утро, пока мать готовила завтрак, Полина попросила её.

– Мам, можно сегодня после того как тыкву прополю, мы с Зойкой на речку пойдём.

– Можно.

Ответила Фрося, ласково посмотрев на дочь.

– Только рассаду вечером полить не забудь. А то я вас болтушек знаю. Как соберётесь вместе, так до самой темноты проговорить можете. О чём только говорите, о женихах наверное?

– Мам, ну какие женихи, мы с Зойкой о жизни разговариваем.

Краснея отозвалась Полина.

– Да ладно, о жизни, а то я такой как вы не была. В ваши годы только про парней и разговоры вести, потом не до того станет.

Фрося подошла и обняла дочь.

– Ох Полюшка, выросла ты у нас, мы с отцом и не заметили.

Всё кажется, Игнат меня только вчера из больницы с тобой привёз, а уже шестнадцать годков пролетело. Вот на следующий год школу окончишь, и улетишь от нас, совсем мы с ним одни останемся.

– Мам, а почему вы больше никого не родили, был бы у меня сейчас братик или сестрёнка, и вам бы с папкой грустить не пришлось.

– Мы хотели, да только с сердцем у меня нелады, вот врачи и запретили. Но я всё равно родить хотела, Игнат не позволил, бережёт он меня.