Вольные сказания: Поиски врат

– Зачем убивать? Или думаешь, будто со смертью её придёт настоящий король? Или думаешь вообще занять её место? – продолжала оттягивать роковой момент. Смотреть на отца, молиться и слёзы ронять.

– Хорошая идея. Тогда мы не будем больше голодать….

– Это чудовищно! – поднялась на писк Греела, чувствуя, как земля уходила из-под ног. А затем она выбежала из дома, хлопнув дверью, показывая всю усталость и отчаяние, которое ощущала с момента соглашения на убийство. – Я согласна, ты причинила много зла и не заслуживаешь быть королевой, несмотря на все усилия.

Однако я не хочу твоей смерти. Да и лучше такая королева как ты, чем такой король как мой отец, – страшные картины незримого будущего мелькали перед глазами. Девочка на миг представила, что стала принцессой, чьи руки окрасились в красный. – Они накинутся на тебя, все… безумцы, потерявшие семьи, положение, двадцать лет… – Греела шла и бормотала под нос всё, что думала, пока за ней как всегда наблюдала Алуна.

Алуна боялась того, что она хотела исполнить, никогда не осуществится.

Молодая королева оказалась напротив портрета своих родителей и в голове прокручивала истории няньки о бывшей королеве и бывшем короле. Они пали из-за восстания родного дяди. Оказались жертвами страха простых людей, которые не принимали отличных от них. Если бы они были рядом, если бы они любили её и заботились, она бы…

Сейчас бы она была принцессой и играла с братьями и сестричками, проводила вечер в покоях матери или отправлялась на прогулки, танцевала на балах с красивыми кавалерами и мечтала о хорошем замужестве да сладкой жизни.

Картины другого будущего манили своей необходимостью. Алуна до смерти хотела увидеть родителей, покинувших и обрекших её на жестокое и одинокое существование, где каждый желал ей погибель.

Живы ли её родители? Помнят ли её?

Алуна усердно работала в поле, пытаясь заглушить вопросы. Зеркало не могло показать их. Они находились за пределами страны. Да и горькая обида не позволяла королеве простить их. За такое прощать она не могла – лучше бы её умертвили, пока сбегали из Нонсорадт.

Королева вспоминала, как с отчаянием рвала своё изображение на портрете будучи ребёнком, носившего холодные обноски, с перемороженным языком и пылающими от ярости глазами. Как она ненавидела мать с отцом за то, что они лишили её семьи и оставили жить в одиночестве, с одной нянькой и безмолвными жестокими духами, напоминавших, насколько они были готовы и сейчас покончить с ней, если бы только имели тело.