Пространство и время

 – Приготовьтесь… наполнить… экстренно…

Практикантки-пилоты уже находились у люка, ведущего в шлюпку.

– Закрыл… Всё!

Нэя тут же рванула аварийный перепускной клапан, и раздался резкий свист – воздух пошёл из камеры в шлюпку с максимально допустимой для этого скоростью. И тут же вокруг зашипело, повеяло холодом, и помещение заволокло лёгким туманом – система жизнеобеспечения стала компенсировать падение давления, расходуя запасы жидкого воздуха. Лита, не дожидаясь разрешающего зелёного сигнала, лихорадочно открыла замки, напряглась и, как только давление в шлюпке приблизилось к внутрикорабельному, оторвала переходный люк.

Первой в камеру вплыла Милли, уже без шлема, окружённая облаком маленьких водяных шариков. Рот её был приоткрыт, глаза закрыты, а лицо отсвечивало белизной с лёгким оттенком синевы. Следом за ней показался второй пилот, на лету стаскивающий гермошлем.

– Скафандр! Скафандр снимайте с неё! Быстро! – закричал он.

Стажёрки-космолётчицы уже торопливо расстёгивали поясничный разъём и тянули половинки скафандра Милли в разные стороны.

Новенький практикант тыкался рядом, пытаясь чем-нибудь помочь, но только мешал, попадаясь под руки, а побледневший врач, похожий на испуганного мраморного дога, медленно отплывал к переборке, нервно теребя в руках свой докторский планшет. Санчес, тяжело дыша, поспешно выбирался из скафандра, что без посторонней помощи сделать было довольно непросто.

– Она захлебнулась! – крикнула Нэя.

 – Вернисаж! Сюда, скорее! Надо воду убрать из лёгких!

– Сзади, сзади её обхвати! – командовала Лита. – На грудь надави, вот сюда… Да не так, панда татуированная! Ты же ей сейчас все рёбра сломаешь!

Второй пилот всё же избавился от своих доспехов и подлетел к барахтающейся куче стажёров, такой же, как и Милли, синий и пупырчатый. Он грубо отпихнул в сторону лохматого изобретателя и уже сложил ладони вместе, одну на другую, собираясь делать непрямой массаж сердца

– Держите нас с доктором! Крепче! Не давайте разлететься…

И вдруг Милли резко дернулась, оттолкнула от себя коллег и широко распахнула глаза.

Затем ударила себя обеими руками в грудь, чуть повыше солнечного сплетения, кашлянула, и из её рта вырвались брызги воды, полетевшие мелкими шариками в разные стороны. Все присутствующие оторопело замерли, поражённые её странным, безжизненным взглядом, словно у робота со слетевшей прошивкой.