Шпага и кнут

Впервые с момента появления на свет младшей дочери герцог назвал ее девчонкой, да еще и негодной.

– Насколько мне известно, ваша светлость, сейчас у вашей дочери урок танцев, – заметила герцогиня. – Соответственно, она должна быть в бальном зале под присмотром своего наставника.

– А насколько известно мне, ваша дочь не посещает занятия уже третий день! – сердито опроверг герцог версию, высказанную супругой. – Ее наставник только что отказался от жалования и покинул замок. Замечу, это уже пятый учитель танцев только за этот год.

Ваша дочь совершенно неуправляемый ребенок, ее поведение не соответствует приличиям, подобающим девице благородной крови. Черт возьми, да где же она?!

– Стыдитесь, ваша светлость, – укорила герцогиня супруга. – Держите себя в руках.

– А кто будет держать в руках вашу несносную дочь?! – возмутился лорд Готран, не в силах унять свой гнев. – Своими выходками она уже выжила из замка всех учителей, которых я выписывал для нее даже из заморских стран.

Вот где она сейчас, скажите на милость?

– Спросите у гувернантки, это ее обязанность – следить за вашей дочерью.

– Не считайте меня таким глупцом, ваша светлость! – снова вспылил герцог. – Я поднял на ноги уже всех слуг, но никто не может найти вашу дочь. А почтенной даме Гинеоре совсем не по возрасту гоняться за ней.

– Скажите же, наконец, что такого натворила ваша дочь, что вы в таком гневе?

Лорд Готран не успел ответить.

В покои герцогини шаркающей походкой вошел седой дворецкий в потертой ливрее, на которой давно уже выцвела и потускнела золотая вышивка, и в домашних тапочках. Он отвесил церемониальный поклон хозяевам замка и провозгласил, попытавшись придать своему дрожащему голосу торжественность, требуемую этикетом:

– Ваши светлости, герцог и герцогиня Готран, властители Ламберании, прибыла леди Катарина Линслод!

Из-за спины дворецкого выглянула светловолосая девушка лет семнадцати, одетая в костюм для верховой езды и со шпагой на боку, что делало ее больше похожей на мальчишку.

На переносице и щеках девушки проступали веснушки, совершенно не подобающие девице благородного происхождения и которые мода и этикет требовали скрывать под слоем пудры и румян.

– Вы свободны, Эркуан, – отпустил герцог дворецкого. – А вы задержитесь, юная леди, – остановил он готовую улизнуть дочь.