Удел победителя

 – Уходи!

«Ты убил мою самку и детенышей, – от мощи этого беззвучного голоса Георгия пронзила дрожь. – Нам не быть в расчете, пока я не сделаю того же. Тебе есть, что сказать мне, воин?»

– Пощади… ее, – прошептал Георгий. Слезы, словно раскаленные иглы, кололи глаза. – Пощади мою дочь.

Ящер покачал головой. В огненном взгляде его плескалась печаль.

«Мы встретимся снова, воин. После того, как отдадим друг другу все долги. Сейчас – ты можешь смотреть».

Надавив чуть сильнее, ящер убрал лапу и вразвалку зашагал прочь, туда, где звала отца и захлебывалась плачем Вера.

Царапая землю непослушными пальцами, Георгий силился подняться. Искалеченное тело не подчинялось. С трудом перевернувшись на бок, он увидел тонкую фигурку дочери, замершей напротив ящера. Вот узкая голова на гибкой шее метнулась к ней, переломила пополам. Белый передник Веры окрасился кровью.

Георгий закрыл глаза и все-таки пополз, слепо, мучительно, как новорожденный котенок. Земля заколебалась, он даже не сразу сообразил, что это идет навстречу ящер.

Теплое дыхание коснулось макушки Георгия.

«Ты будешь жить, – сквозь боль и горе услышал он. – Ты должен жить дальше. У тебя остались сыновья. Я не трону их. Теперь мы квиты, воин, но это не все. Мы встретимся снова, один на один. Я буду ждать тебя».

Воздух упруго ударил Георгию в лицо, высушивая слезы, – ящер расправил крылья, готовясь взлететь. Открыв глаза, пахарь смотрел на него – исполинский, облитый золотом солнечных лучей силуэт.

Величественно и грациозно вздымался он в воздух, унося с собою одну боль и оставляя другую, стократ сильнее первой.

Исцеленный дыханием врага, пахарь поднялся и, приблизившись к телу дочери, встал перед ним на колени.

– Почему?.. – прошептал он, баюкая мертвую на руках. – Девочка моя, ну почему ты не послушалась меня?

Все повторялось, как в страшном сне.

Воин

Он возвращался с победой. Ему некуда было идти, и уж тем более некуда возвращаться. Наверное, поэтому он всегда побеждал.

И возвращался. И вновь уходил. Таков удел героя.

Но в этот раз все было иначе.

День клонился к закату, когда Георгий и его конь спустились к подножию Ливбанских гор. Выбрав укромную поляну, где удалось бы переночевать, Георгий расседлал, напоил и отпустил коня пастись. После этого углубился в кедровый лес в поисках хвороста для костра.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».