Лилии и Маяки

Стремительно обвивая голыми руками шею Хэма, она прижалась к нему и нарочито преувеличенно смачно поцеловала его. – Пара минут и можно отправляться, мой капитан!

Он вышел за дверь, уселся в кресло. В ожидании Кэт осмотрел прилегающую территорию, остался доволен, улыбнулся и принялся раскуривать сигаретку нирдош. К нему подошел местный пес, черный, лохматый, с белой манишкой, вислоухий, в ошейнике. По глазам Хэм понял, что перед ним тот еще прохиндей, и погладил его пыльную шерстяную спину: «Ууу, бродяга! Будем знакомы! Как ты тут поживаешь? Хорошо ли кормят?»

Вышла Кэт.

На ней был белый марлевый сарафан до пят, босоножки на плоском ходу из зеленых и розовых широких резинок и дюжина разновеликих тибетских браслетов. Браслеты звонко колотились друг об друга при любом движении ее руки. И эти звуки, без стройной правильной мелодии, пробуждающие что-то глубоко внутри их сердец, совпадающие с музыками их душ и настроений, сонастроили обоих с местом, деревьями, шелестящими вдруг в унисон с этими кругляшками из срезов горных пород, обрамленных в бронзу, а также с долетающим едва-едва до их жилища рокотом морского прибоя и стерео-голосами пляжных кафе. Мгла скрывала палящее солнце, воздух приобретал оттенки молочной взвеси с тонкого помола ананасами. Все вокруг трепетало жизнью, обильно угощая туристов своими дарами и восстанавливая их спокойствие…

Хэм вел мотоцикл по дороге, иногда то раскатисто заливаясь, то обращая внимание Кэт на интересные детали по обеим сторонам.

Они смеялись вместе над своими шутками по поводу дорожных знаков, от чрезмерно частых подскоков на лежащих полицейских, немного с непривычки шарахались от пронзительных клаксонов отходовозов, разукрашенных, как будто надвигается цирковая машина, набитая клоунами. Кэт цепко обнимала его сильную спину, иногда поглаживала его накачанный пресс, по-детски мостила свой подбородок на его плечо и издавала смешные дребезжащие звуки. Колеса рассекали сумерки. Наступающая прохлада приятно соприкасалась с кожей их тел, встречный ветерок требушил марлевый подол и играл с неприкрытыми и незаколотыми волосами. Гул мотора, как ни удивительно, убаюкивал своим постоянством, изредка меняя тональность при торможении или ускорении, смешивал в однородный коктейль этих двоих, асфальтовое покрытие, звучание природы, брызги уходящего жаркого дня и обрывки разных языков и тембров.

Браслеты звякнули, когда они остановились возле улицы с многочисленными лавочками.