Экстрасенс разбушевался

– У вас нет дипломатических паспортов и, следовательно, иммунитета. Советское посольство мы уведомим в установленном порядке. Увести!

Полицейские окружили кагэбистов и под конвоем вывели из холла. Вебер подошел ко мне.

– Вы не собираетесь покидать Германию в ближайшее время, герр Мурашко?

– Нет, герр полицайкомиссар. Как вы поняли, дома мне не рады.

– Из отеля тоже не съезжайте, – попросил он. – Если нет денег, проживание оплатит комиссариат.

– Понял, – подтвердил я.

– Кстати, как вы разглядели этих людей? – спросил он.

 – За закрытой дверью? Да еще пистолет.

– Выглянул на короткое время. Услыхал шум в коридоре и открыл. Разглядел Слизня, все понял и захлопнул дверь. Остальное вы знаете.

– Может быть, – произнес он задумчиво. – Хотя там вообще-то темновато. У вас отменное зрение, герр Мурашко!

– Не жалуюсь, – подтвердил я.

– Гуте нахт[15 - Спокойной ночи! (нем.)]! – кивнул он и вышел.

Проводив его взглядом, я зевнул и отправился к портье. Тот, как ни в чем не бывало, торчал за своей стойкой.

– Благодарю, что вызвали полицию, герр…

– Мюллер, – подсказал он. – Не стоит благодарности, герр Мурашко. Это мой долг.

Он принял напыщенный вид.

– Эти люди не вызвали у вас подозрения, когда проходили через холл? – спросил я.

– Нет, герр Мурашко, – покачал он головой. – Я не видел их здесь. Полицайкомиссар уже спрашивал. Полагаю, они вошли в отель через служебный вход. В это время он обычно заперт, но их кто-то впустил.

Даже знаю, кто.

Через тот же ход вытащили бы и нас с Викой. Хорошо, что проснулся своевременно. Слизень – сука! Надо было все же организовать ему инфаркт.

– Разбудите меня на завтрак, – попросил портье…

* * *

Перед завтраком я рассказал Вике о происшествии. Выдал версию-лайт. Дескать, ломились в номер, но набежала полиция, вызванная портье, и повязала негодяев. Вика поохала, но мигом успокоилась. Замечаю я в последнее время такое за любимой. Безоговорочно верит в мою счастливую звезду.

Ее Миша может все. От смертельной болезни исцелить, КГБ раком поставить. Если бы… По краешку прошли.

После завтрака я навестил Воронова, попросил позвать Терещенко и рассказал историю им. Выслушали меня с угрюмыми лицами.

– Ну, и что теперь? – спросил министр.

– Вам не будет ничего, – успокоил я. – Спали, ничего не слышали. Это моя личная война, Владимир Сергеевич. Так что оправляетесь в город, посещайте магазины, покупайте подарки родным.