Хозяин дракона

– Язва у него, вишь, ножом в бок ткнули… Как к Яру добрался? Житла близко нету!

– Не ведаю, бабушка! Брег травой порос, так она у воды примята, а более нигде. Не брегом шел. Выживет?

– Коли б нутро задели, давно помер. Дышит… Кажи одежу его!

– Вот!

– Крови много – значит, не внутрь. Очуняет. Что за рубаха такая? И порты?..

– Не ведаю.

– Спали! В печке!

– А поршни?

– Эти? На веревочках? Туда же!

– Вот еще… На шее висел.

– Крест?! Выбрось! В реку! Не дай Велес, прознают! Зарежут отрока!

– Откуда он, бабушка?

– Тело гладкое, лик гожий, руки мягкие.

Одежа не здешняя, дорогая… Не смерд. Посадский сын или боярский.

– Так до города день плыть!

– Может, и плыл.

– Челна не было.

– Унесло. Пристал к берегу, сомлел, а челн течением утащило. Потому трава лишь у воды примята. Далее не забрел – сил не было.

– Верно…

– Держи горшок!

Спину мажут чем-то густым, холодным, затем, приподымая меня, бинтуют.

– Вот тебе травы… Отвари, и, как очнется, пои теплым.

Заруби петуха, свари уху и давай с ложки!

– Храни тебя Велес, бабушка!

– Меня-то хранит, а вот ты… Что люду скажешь?

– Прибился.

– Откуда?

– Из дальней веси – той, которую сожгли. На челне приплыл.

– Коли так… Имя подбери! Его, поповское, как вспомнит, вели забыть, коли жить хочет.

– Велю, бабушка, непременно! Назову Красимил! Он такой гожий!

– Неразумная! Сглазишь! Лучше Некрас!

– Слушаю, бабушка…

?

Полдень, солнце в зените, печет… Куры валяются в пыли: подгребают ее к себе крыльями и как бы купаются.

Наседка растопырилась, из-под крыльев выглядывают желтые цыплячьи головки. Цыплятам не сидится; то один, то другой пробует удрать, но наседка недовольным квохтаньем возвращает ослушников на место. Я сижу на завалинке под тенью крыши и наблюдаю эту идиллию. Больше заняться нечем – бок еще болит.

С тех пор, как очнулся, пытаюсь понять: куда меня занесло? Осторожно спрашиваю хозяйку. Она отвечает без охоты, а приставать я боюсь.

Хозяйке расспросы не нравятся. Ее зовут Елица, скоро год, как она вдова. Мужа и детей скосила «черная немочь». Елица тоже болела, но поправилась. Лицо ее в мелких оспинах – следы от заживших язв. «Немочь» испятнала всю деревню, многие жители, как и родные Елицы, умерли.

Деревня называется Весь. В ней двенадцать дворов и с полсотни жителей. Было вдвое больше… Как они помещались? Изба у Елицы совсем маленькая; скорее землянка, чем дом.