Господин военлет

Поставив кружки, денщик исчезает. Разливаю ром, чокаемся.

– С возвращением, Пашка! Если б только знал, как я рад! Из нашего выпуска только мы остались. Да что мы! В роте я единственный офицер, исполняю обязанности начальника. Кто бы мог думать, когда нас выпускали?! Прапорщик командует ротой! – Он вдруг грустнеет. – Осталось полсотни нижних чинов – взвод по мирному времени…

Командовать взводом честь невелика – унтер-офицерская. Субалтерн-офицеры при командире роты – старшие, куда пошлют. Теперь один из них – правильнее сказать, единственный уцелевший – принял роту.

Хорошее место, долго не задержусь. Пуля или снаряд. Короче служба с каждым днем, короче к дембелю дорога…

– Будем здоровы, Майкл!

Славный у Розенфельда ром: крепкий, ароматный. Рассказываю Мише о последних событиях – хозяина следует отблагодарить за гостеприимство. Он слушает, широко раскрыв глаза. Сжимает кулаки.

– Штабная крыса! Как можно?! Сестрички, они же добровольно… Перевязывать, обмывать, судна за ранеными выносить… Да я бы сам! Из-за кого разжаловать?! Князья да бароны, сволочь титулованная; как увидишь кого с аксельбантами, так будь покоен, что «фон»! В окопах их не встретишь, прапорщики ротами командуют…

Хм… В любой армии не любят тыловиков, но здесь что-то совсем.

Плюс горячая поддержка офицерами разжалованного прапорщика. Хреновые перспективы у этого войска. Сменим тему.

– Отчего такие потери в людях? Артиллерия?

– Ты видел траншеи? Полный профиль, стенки укреплены. Артиллерия ведет огонь, да без толку, – Говоров косит взглядом, я делаю успокаивающий жест: контузия прапорщика Красовского – случайность.

 – Завелся у германцев меткий стрелок или стрелки, – он пожимает плечами. – Голову высунуть не дают – сразу пуля! Начальника роты так убили…

Интересно! Делаю недоуменное лицо.

– Хвостов! – кричит Миша в дверь. – Кликни Нетребку! И болвана своего пусть захватит!

Спустя пару минут в блиндаже маленький круглый солдатик с какой-то деревяшкой в руках. Беру ее в руки. Голова человека – вернее, гладко обструганная деревяшка, ее изображающая.

Глаза, брови и нос прорисованы углем. Рта нет.

– Это что?

– Болван, ваше благородие! – рапортует солдатик. – Для выделки шляп-с и париков пользуют, дабы по форме. Я до призыва в числе первых болванщиков был-с. Вот-с, пригодилось.

– Для чего?

– Германец, коли фуражку на штыке из траншеи поднять, не стреляет. Непременно, чтоб голова была.

Только сейчас замечаю аккуратную дырочку над прорисованным носом.