Изумруд Люцифера

А Эскоту не обязательно знать, что в сумах моих людей. Пусть думает, что это Сокровище. Так отряд будет целее. Они побоятся напасть, чтобы не повредить Сокровище. Проще получить его из рук д’Аниора. Да и тот, наверняка, жаждет сам передать его взамен за высокие должности и новые земли. Эскот будет стараться. А мы попросим Матеуса: если все будет хорошо, на горе Бидорта, что напротив Монсегюра, пусть вспыхнет ночью костер.

– Ты не только храбр, но и мудр, – старик встал и возложил руку на голову рыцаря. – Распорядись!

– Абей!

Из темного угла беззвучно вышел и поклонился коренастый воин в темной одежде.

– Ты привел сюда, на совет, своего человека! – Рамон едва не задохнулся от ярости.

– Не беспокойтесь, сюзерен, он никому ничего не расскажет.

– Ты уверен?

– Абей, покажи!

Воин подошел к столу и широко открыл рот. Даже в колышущемся свете факелов стало видно, что во рту его вместо языка – короткий обрубок.

– Когда он был еще мальчиком, через их деревню проезжал отряд крестоносцев. Он стал дразнить их.

Кнехты поймали его и хотели повесить. Но в отряде был монах, который решил явить «милосердие» к невинному отроку. Он сказал, что виселица – слишком легкое наказание для юного еретика. А вот если отрезать ему поганый язык, которым он возносил хулу на слуг божьих, даже его потомки запомнят, как мать-церковь карает своих врагов…

– Он может написать, – недовольно, но уже тише сказал Рамон. – И в любом случае не следует водить кнехта на собрание рыцарей.

– Он неграмотен, – возразил Пьер-Роже.

 – Но зато хорошо владеет копьем и арбалетом – я учил его этому сам. Он надежный человек: рыцарей с крестами на плащах любит так, что многие уже умерли от такой сильной любви. Поэтому в последнее время он всегда за моей спиной. Это избавляет меня от необходимости постоянно оглядываться.

Рамон пожал плечами и пошел к двери. Следом, широко ступая длинными, как у журавля, ногами, отправился Бертран. Пьер-Роже встал со скамьи и положил закованную в кольчугу тяжелую руку на плечо воина:

– Ты все понял, Абей?

4

Звук был далекий и противный: электронный синтезатор монотонно генерировал один сигнал за другим, равнодушно посылая их в темноту спящей квартиры.

Кузьма перевернулся на другой бок, сонно пробормотав:

– Очумели, что ли… Ночь…

Телефон не умолкал. Кузьма заполошно вскочил с дивана. «Вдруг это Вика или Маша?» – подумал он и, запнувшись о ковер и врезавшись в полуоткрытую дверь, вылетел в прихожую и схватил трубку.