Князь Мещерский

Выкупил из тюрьмы, выкупит и во второй[8 - См. роман «Лейб-хирург».]. Поэтому на допросах Савинков молчал. Его били, довольно сильно, но Борис терпел. Сдавать Евно было никак нельзя. Во-первых, подло, во-вторых, товарищ – его спасение. На допросах жандармы стращали Бориса виселицей, в ответ Савинков улыбался разбитыми губами. Он уже сидел в камере смертников…

В тот день его потащили на допрос поздним утром. Войдя в комнату, Борис кроме знакомого следователя и охраны увидел двух генералов в мундирах. Одного он узнал: Татищев, командир Отдельного корпуса жандармов.

Тот присутствовал на первом допросе Бориса, орал на него, требуя сдать подельников, топал ногами. Борис в ответ плюнул, после чего жандармы отмутузили его до потери сознания. Второй генерал, вернее действительный статский советник, был незнаком. Молодой, рыжий, с орденами на мундире. Еще Борис разглядел у него знак военного врача. Что за тип? Чего ему нужно?

– Разденьте его до пояса и привяжите к стулу, – велел незнакомец конвоирам Бориса.

Татищев кивнул, и жандармы споро сорвали с Бориса пиджак, верхнюю и нижнюю рубахи, после чего усадили на стул и связали ему руки за спинкой.

– Пытать будет, сатрапы? – усмехнулся Борис. – Все равно ничего не скажу!

– Завяжите ему рот! – приказал врач.

– Зачем? – удивился следователь.

– Орать громко будет, – пояснил действительный статский советник. – Слюни пускать. Когда готов будет говорить, рот освободим.

– Не дождешься, сатрап! – выкрикнул Борис.

Более он ничего не успел сказать.

Жандарм ловко завязал ему рот какой-то тряпкой. Говорить более не получалось – только мычать.

Действительный статский советник тем временем подошел ближе и несколько секунд молча разглядывал Бориса. В его взоре не было злости и ненависти, как у следователя или Татищева, к чему Савинков уже привык. Незнакомец смотрел на него гадливо, как на тифозную вошь. Затем он пробежался пальцами по телу Бориса, легко нажимая подушечками в каких-то ему интересных местах. Было щекотно. Внезапно под одним из пальцев будто током ударило.

Борису было знакомо это ощущение: в одной из своих личин он подвизался в роли монтера, тогда и познакомился с электричеством.

– Кажется, здесь, – пробормотал незнакомец, вытащил из-за обшлага мундира маленькое шильце с ручкой-шариком на конце, какие используют скорняки для мелких работ, после чего воткнул его острым кончиком в тело арестанта.

Судорога скрутила тело Бориса. Так больно ему не было никогда в жизни.