Князь Мещерский

«Один командиру роты дам, – решил Пров, – чтоб про орден и чин не забыл. Второй – Корнеичу, мне с ним служить». Ободренный этой мыслью, он забросил мешок на плечи и затопал в указанном направлении.

Возле кухни толпились солдаты. Среди них Пров с радостью разглядел Прохора. Поздняков сказал, что в отделении убило двоих, среди них мог быть дружок. Прохор тоже обрадовался.

– Живой! – сказал, хлопнув Прова по плечу. – А я тревожился. Видел, как ты бежал, а потом в германскую траншею сиганул. Думал, что прибьет тебя германец.

– Это я их прибил – четверых в траншее зарезал, – похвалился Пров. – Их благородие сказал, что орден мне за это и чин ефрейтора.

– Да ну? – не поверил Прохор.

– Вот тебе крест! – Пров перекрестился. – Я пулеметчиков уничтожил. Командир сказал, что б, кабы не я, они бы многих положили.

– Это точно! – согласился Прохор. – Голову нельзя было поднять. В отделении Фрола и Акима убили. Увезли их. Похоронят в родной земельке.

– А это чья? – удивился Пров.

– Польская.

А ты ерой! – Прохор снова хлопнул друга по плечу. – Причитается с тебя.

Стоявшие рядом солдаты загомонили, поддерживая.

– Так взять негде, – развел руками Пров.

– Отделенный сказал, что скоро дальше пойдем, – сообщил Прохор. – Будем деревней проходить, купим самогону.

– Так тут поляки, – засомневался Пров. – Они, поди, наших денег не берут.

– Найдем за что, – понизив голос, сказал Прохор. – Ты, это, чаю возьми и отойдем.

Пров так и поступил. Повар влил ему в котелок черпак чаю и дал ломоть хлеба.

Пров отошел в сторону и присел на траву. Прохор пристроился рядом. Пров кусал хлеб и запивал его горячим чаем, а дружок тихо шептал на ухо.

– Ты, как бежал, немца заколол. Сам-то далее порскнул, а я приотстал. Тут пулемет начал стрелять. Я за этим немцем схоронился. Гляжу: унтер ихний, а не солдат, и в кармане что-то выпирает. Я залез рукой, а там… Глядь!

Прохор оглянулся и протянул кулак. Раскрыл его, и Пров увидел лежащие на грязной ладони часы.

– Серебро, – сказал Пров.

 – Идут, проверил. Ты немца убил, значит, твои. Хочешь – отдам, а скажешь – на самогон сменяем. Все по слову твоему будет.

Пров задумался. Часов у него никогда не было, и он мечтал их купить. Стоили часы дорого. Зарабатывал он неплохо, и мог себе позволить, но требовалось помогать родителям с младшими – жили они бедно, так что не сложилось. Несколько мгновений жадность в нем боролась с рассудком, и рассудок победил. Бог с ними, часами, другие будут.