Малахольный экстрасенс

Медики СССР справились с эпидемиями тифа, холеры, дизентерии, отступили коклюш, менингит и полиомиелит. Это так, только с ДЦП не выйдет – ни сейчас, ни тридцать лет спустя. Какие-то методики появятся, но радикально победить болезнь не удастся.

– Не грусти, подруга! – подмигнул я. – Поможем.

– Ты что-то узнал? – встрепенулась Маша. – Есть такой врач? Где?

– Он перед тобой.

– Нехорошо так шутить! – насупилась она.

– Я и не шучу. Вернемся к этому разговору позже. Меня, слышишь, зовут. Посижу немного с дамами и приду.

– Буду ждать! – с загоревшейся в глазах надеждой сказала Маша.

За столом я сидел, как в тумане. Правильно ли поступил, обнадежив девушку? ДЦП – это вам не люмбалгия и не гипертонический криз. Поражены кора или ствол головного мозга – в справочнике вычитал. Удастся устранить патологию с помощью прорезавшегося у меня дара? ХЗ[8 - ХЗ – хрен знает. Первое слово – синоним матерного.], как говорят в моем мире. Но попытаться стоит – великолепная возможность проверить способности. Если выгорит, я в шоколаде.

Если нет… будем лечить люмбалгии и кризы – тоже не пропадем.

Есть не хотелось. Я выпил рюмку самогона, закусил ломтиком сала, зажевав хлебом и не почувствовав их вкуса. На мою удачу, женщины вскоре увлеклись беседой, я воспользовался ситуацией, встал и тихонько удалился. Ну, в туалет человек захотел. Туда, кстати, я заглянул, после чего помыл руки и отправился к Маше. Она встретила меня полным надежды взглядом. М-да… Опозорюсь – сгорю от стыда.

– Так, – сказал я.

 – Сядь и повернись ко мне спиной. Помочь?

– Сама! – возразила она и завозилась. Села. Я примостился позади.

– Ты вправду умеешь? – спросила Маша.

– Конечно! Я великий маг и волшебник. А сейчас помолчи.

Я положил ей руку на темя – никакого жара. Значит, не кора. Опустил руку на затылок, затем ниже – есть! Отчетливо видны красные переплетенные нити, уходящие в позвоночный столб. Жар от них так пахнул в ладонь, что я едва не отдернул руку. Нет уж, отступать не будем. Я собрался с силой и стал лить на нити холод.

В какой-то миг показалось, что они зашипели, как угли, на которые плеснули водой. Иллюзия, конечно, но жар не поддался, продолжая полыхать. Ах ты, сука! Угнездился, сволочь! Тебе плевать, что из-за этого сломано две судьбы: Томы и ее дочери. Обе мучатся 16 лет и продолжат до конца своих дней. Маше не удастся поступить в вуз – у инвалидов в СССР с этим сложно – требуется специальное разрешение, она не получит профессию и не создаст семью.