Любовь и предрассудки

Наверно палец соскользнул, и я ошиблась в цифрах.

– Извините, ошиблась, – бросила я трубку.

Снова взглянув на номер, я разборчиво набрала его.

– Акимов слушает, – снова услышала я.

– Эммм, добрый день! А мне нужен Артур, – выпалила я.

– Этот приду… эээ… Артур вышел.

– Знаете, можно прямым текстом. Эта скот…, – я вовремя остановилась, так как позади наших мест за стойкой проходила управляющая. – В общем, Артур не захотел мне помочь с его долба… эммм программой. Может вы тоже разбираетесь в ней?

Чувак по имени Акимов хохотнул и сказал, что с удовольствием поможет.

Я следовала его инструкциям, в то время как он допрашивал меня между делом.

– Это ты сегодня приходила за флэшкой?

– А что, это новость дня? – дерзнула я, немного раздраженная его обращением на “ты”.

– Честно говоря, все только это и обсуждают. Все считают, что ты следующая его цель.

– Не смеши меня, – фыркнула я, тоже переходя на “ты”. – Сомневаюсь, что он вообще может попасть в нее.

– А разве уже не попал? – позволил себе спросить айтишник.

 – Ладно, все что я мог сделал. Пробуй зайти в программу.

– Да, получилось, – вздохнула я облегченно. – Теперь я знаю, кто профи своего дела. Спасибо.

– Обращайся, – был ответ.

Я положила трубку и поймала себя на том, что думаю об этом грубияне. Об Артуре. Имя то какое – вызывающее. Да, внешне он мне приглянулся сразу, но изнутри весь гнилой. Испорченный. И в тридцать лет изменить в нем что-то практически невозможно.

Отгоняя от себя плохие мысли, я залезла в одну из программ с досье наших сотрудников, чтобы найти Акимова.

Тридцать лет. Зовут Руслан. Прописка люберецкая. Что ж, неплохо было бы взглянуть на этого добряка.

***

Удалось мне познакомиться с Акимовым только через неделю. Страсти немного поутихли. Артурчик не звонил мне и не попадался на глаза, чему я была очень рада.

В этот день Настя пришла вся зареванная и не могла ничего толком объяснить, переполошив все отделение. Мы прошли с ней на кухню, и я заваривала ей чай, пока она рассказывала мне, что муж не приехал ночевать домой.

– Все они одинаковые, – шмыгала она носом.

– Да и у тебя он еще бухарик к тому же, – сказала я, не подумав.

Настя снова заревела. Я повернулась и осуждающе посмотрела на нее.

– Вот чего ты ревешь? – начала я отчитывать ее. – Умер кто-то что ли? Ты из-за такого пустяка изводишь себя! Подумай о дочке, ты ей сейчас нужна, как никто другой. А мужики недостойны наших слез.