Сны

Обняв ее и поцеловав в лобик, Иван Гаврилыч со вздохом облегчения проговорил

– Ну вот, узнаю своего непоседливого ангелочка. Как твои дела? Чем занимала себя сегодня?

Аня начала свой рассказ о проведенном дне, и они пошли в дом в обнимку. Иван Гаврилыч слушал Аню с улыбкой, не переставая умиляться ее восклицаниям о красоте природы. Зайдя в дом и дойдя до кабинета, он открыл дверь перед Аней и сделал жест рукой, приглашая ее вовнутрь. Аня зашла в отцовский кабинет, прошла и села на кушетку. Отец сел за свой стол и, открыв какую-то тетрадь с какими-то цифрами, дождавшись окончания Аниного рассказа, сказал:

– Доволен я своей поездкой в деревню.

Дела у нас идут хорошо. Посадки заканчивают, в срок укладываются. Хорошо, что Троица нынче поздняя, все успеваем.

– Это очень хорошо, – сказала Аня, улыбаясь отцу, и чтобы поддержать добрую беседу, добавила, – теперь главное, чтобы год был урожайным.

Так и прошло время в разговорах о делах, погоде, хозяйстве. Иван Гаврилыч иногда что-то записывал в свою тетрадь, Аня то сидела, то прохаживалась и разглядывала книги.

Аня все больше чувствовала расслабление и спокойствие.

Увидев, что Аня внимательно разглядывает книги, Иван Гаврилыч, подпирая рукой подбородок, пробормотал:

– Дочунь, приглядела, чем займешь свою ясную головушку перед сном?

И Аня с хитрой улыбкой, кивая головой, выбрала себе книгу для чтения. Это был сборник стихов разных авторов, известных и не очень.

Взяв разрешение унести книгу в свою спальню, Аня вышла из кабинета и поднялась по лестнице на второй этаж.

Она была немного удивлена своему восприятию окружающего. Ей не была обстановка в диковинку, как утором, она точно знала, что, где и зачем стоит, кто и когда это туда поставил или положил. И дверь в свою спальню ей не пришлось искать, она точно знала, какая из восьми дверей ее. И что находится за остальными, она тоже знала.

Этот мир будто существовал в ней давно, и она в нем знала себя. Все было живым и настоящим.

И Аня уже не думала о том, чтобы скорей проснуться, ее не пугала неизвестность этой жизни. Она просто стала забывать о городе, с его шумными раздраженными людьми, о работе, потому что история сама прикоснулась к ней. И даже про кота она уже не вспоминала.

Зайдя в спальню, она положила книгу на прикроватный столик, который смирно стоял на трех своих изогнутых ножках, и подошла к окну. Закрыв глаза, она глубоко вдохнула и расплылась в улыбке.