Сны

– Барыня, что случилось? – говорили они наперебой, запыхавшимися голосами. Аня знала, что они не поймут ее радости, и поэтому ей ничего не оставалось, как сказать, что приснился замечательный сон, и теперь она в наилучшем настроении.

– А-а-а…, – загадочно протянула Татьяна и, толкнув в бок Катерину, попросила ее помочь перелить воду в кувшин. От аккуратного переливания воды бабочки из радужных брызг так и не разлетелись по комнате, но Аня не расстроилась и уже сама с удовольствием нырнула за ширму, скинула с себя ночную рубаху и забралась в таз.

Водица была чудная. Взвизгнув от ледяной стужи, Аня взбодрилась и проснулась каждой клеточкой своего тела.

«Утро вышло замечательное», – думала Аня и поспешила к шкафу. На этот раз она уже знала, что в нем есть и что ей очень хочется сегодня надеть. Катеринка опередила ее на пути к шкафу, подскочив к нему, она достала оттуда три платья: синее и два белых с лентами и кружевами разного цвета. Но того, которое так хотела Аня, не было.

– Катюш, – сказала она, – а достань-ка мне то яркое светло-зеленое с мелкими цветочками, хочу его сегодня надеть.

Настроение яркое, весеннее.

Катерина достала Анне желаемое платье и помогла ей одеться. Платье было хоть и яркое, но нежное. Круглый, не слишком глубокий, вырез обрамляли белые и светло-зелёные кружева в три ряда, сменяя друг друга по цвету. Пышные недлинные рукава с отделкой из лент и малюсеньких бантиков придавали ему особый шарм. Завышенная талия и двойной подол до самого пола, который заканчивался кружевами того же рисунка и качества, что и на декольте, только гораздо шире.

На нижнем ярусе белые, а на верхнем, что выше как раз на ширину кружева, светло-зеленые. Все платье было усыпано мелкими белыми цветочками, что создавало ощущение воздушности и кружевности…

– Что-то ты сегодня тихая, – начала Аня вдруг, – у тебя все хорошо?

– Да не обращайте на нее внимания, – махнула рукой Татьяна, – ей от Марьи Петровны уже с утра попало, подносы барские пороняла.

Ой, и шуму наделала, Марью Петровну чуть удар не хватил.

– Да ладно тебе, – чуть не плача, сказала Катерина, – Марьюшку больно жалко, перепугалась она сильно.

– Ох, наша Марья Петровна, – с нежностью покачала Аня головой, и, как бы встрепенувшись, продолжила, – Татьянушка, заплети мне в косу эти ленты, как ты умеешь. – Подошла к зеркалу и, взяв в руки светло-зеленую и темно-зеленую ленты, села перед зеркалом и начала сама себе волосы расчесывать.