Кровь на эполетах

– Благодарю, господин подполковник, – отвечаю Спешневу и поворачиваюсь к офицерам. – Представьтесь, господа. Начнем с вас, – указываю на правофлангового.

– Прапорщик Козлов!

– Имя, отчество?

– Иван Викторович.

– Полных лет?

– Семнадцать.

М-да…

– Вы? – указываю на следующего.

– Прапорщик Плетнев Георгий Матвеевич, – и тише: – Шестнадцать лет.

Они б еще из детского сада прислали… В солдаты берут рекрутов возрастом от 18 до 35 лет, а вот офицером можно стать и в 12 – это если ваш папа вельможа и ухитрился записать сына в полк ребенком.

Я, однако, не предполагал, что детей станут отправлять на войну. Дальнейший опрос подтверждает подозрения: самому старшему из офицеров 18 лет. Подбородки и щеки прапорщиков явно не видели бритвы, зато румянца полно. И вот как с такими воевать?

– Кто из вас, господа, бывал в бою?

Молчат. Ясно.

– Как давно произведены в чин?

– Месяц назад, – отвечает ломким баском Козлов.

– Все?

– Так точно. Мы из одного полка, были унтерами.

Понятно. Обычный путь дворянских сыновей из небогатых семей, Спешев тоже так начинал. Три месяца в унтер-офицерах, после чего первый офицерский чин. Строю и ружейным приемам их обучили – и на том спасибо.

– Кто умеет ездить верхом, поднимите руки!

Ага, все. Для помещичьих детей это норма.

– Кто знает французский?

Глаза в пол. Никто. Ясно: бедному дворянину, особенно в провинции, не на что нанять учителя детям.

– Кто стрелял из штуцера?

Двое. Козлов и Плетнев. После колебания руку тянет коренастый прапорщик с пушком на верхней губе.

Тутолмин его фамилия, если не ошибаюсь. Имя и отчество как у Брежнева – Леонид Ильич.

– Что так робко, господин прапорщик? Стреляли или нет?

– Пару раз, господин капитан. Батюшка штуцер сильно берег и не позволял мне брать. Обычно из ружья палил.

– И как?

– На пятьдесят шагов кабана валил одной пулей.

– Так вы у нас охотник?

– Так точно, господин капитан! Сызмальства.

– Кто еще?

Руки тянут Козлов и Плетнев.

Ясно.

– Что ж, беру этих троих.

Это я Спешневу.

– Забирайте! – кивает он. – Сами определите, в какой роте кому служить. Подадите мне список.

– Слушаюсь! Разрешите идти?

– Идите.

Наедине мы с Семеном обходимся без официоза. Но сейчас нельзя – молодежь смотрит.

– За мной… – командую, чуть не сказав: «Малышня». – Господа.

В сенях прапорщики подхватывают с пола ранцы, привычно размещая их за спинами.

– Это все ваши вещи? – спрашиваю.