Кровь на эполетах

Да, нам повезло, но повторять один и тот же прием дважды… Это одинокого стрелка на Днепре французы долго не могли достать. Попробуй выцели его в густых кустах! А у меня сотни солдат за зарослями стояли плотно. Река узкая, дистанция для стрельбы плевая, кусты для пуль – не преграда. Покрошат в фарш.

В том, что я прав, убедился еще на подходе к холму. За рекой зарокотали барабаны, и послышался мерный топот тысяч ног. Вскоре противоположный берег заполонили солдаты в белых мундирах с цветными лацканами и в черных киверах с султанами.

По команде они вскинули ружья и прицелились в прибрежные заросли на нашей стороне. В следующий миг будто кто-то разом разодрал над лугом огромный и толстый брезент. Противоположный берег заволокло дымом. А по кустам на нашей стороне будто ударили дубиной – полетели ветки, листья, различимые даже с расстояния в несколько сот метров.

– Ну что, убедился? – спросил я Синицина.

Тот мрачно кивнул. Не прошло минуты, как итальянцы, а это были они, повторили залп.

Потом еще и еще. Дошло даже до юных прапорщиков, на чьих лицах поначалу читалось недовольство отступлением. Тревожно оглядываясь, они ускорили шаг, да и солдат подгонять не было нужды. Мы едва встали на склоне холма у вершины, как итальянская пехота на противоположном берегу расступилась, и в образовавшийся проход хлынули всадники. Поднимая фонтаны брызг, кони прыгали в реку и плыли к нашему берегу. Блядь! Мать вашу за ногу! Из книг историков моего времени я знал, что у Наполеона в Москве почти не осталось кавалерии – менее четырех тысяч всадников на всю Великую армию, из-за чего, к слову, и не вышел стремительный бросок к Калуге. Императору даже пришлось формировать из гусаров и уланов пехотные полки. Но у вице-короля Италии кавалерия нашлась. Писец. Это пехотинцу преодолеть глубокую, пусть и не широкую реку – проблема, для кавалериста – ерунда. Кони переплывут ее вмиг.

– Батальон, в кучу сбейся! – завопил я, надсаживая глотку. – Живо, бабы беременные, мать вашу! Урою!

Ругаться, конечно, нехорошо, тем более, интеллигентному человеку с медицинским образованием.

Но тот, кто так скажет, никогда не воевал. Мат в бою позволяет преодолеть цепенящий тело страх и побуждает к действию. Закричали ротные, щедро раздавая новобранцам затрещины. Бывшие унтера знали дело: через несколько минут каре, больше походившее на овал, ощетинилось штыками. В наружных рядах – новобранцы в серых мундирах, во второй шеренге – ветераны в зеленых.