Кровь на эполетах

День сегодня выдался суматошный. Кровь, смерть, затем вызов к Кутузову… Не хочу про это. Внезапно вспомнился монах и его напутствие перед боем. А что, если? Эту песню мы разучивали в детстве и пели в школьном хоре. В 90-е было модно все заграничное, хотя текст здесь русский. Я пробежался пальцами по струнам, подбирая мелодию.

Спасибо, Бог, за лунный свет,

За дивный мир других планет,

За каждый миг, который проживу я.

За радость, грусть, за свет и тень,

За самый лучший в жизни день,

За каждый новый вздох мой – Аллилуйя!.

.[30 - Русский текст Леонида Агутина.]

Я увидел, как стали большими глаза у юных субалтернов. Да и Семен с ротными смотрели, не отрываясь.

Спасибо, Бог, что ты со мной,

За каждый новый день земной,

За все, что в этом мире так люблю я.

За шум листвы, за дождь и снег,

Минут неумолимый бег,

За свет в моем окошке – Аллилуйя!..

Ну, и в завершение:

Прости, что эти люди злы,

Что в мире сумрака и мглы

Живут всем вопреки, с собой воюя.

Позволь забыть, простить, любить

И жить добром и просто быть

Во благо этой жизни – Аллилуйя!

Я закончил петь и отложил гитару.

– Ну, что, господа, – спросил. – В бутылках еще что-то осталось?

– Так точно! – доложил Тутолмин.

– Тогда разливайте, прапорщик!

Взяв жестяной стакан с плескавшейся в нем жидкостью, я встал.

– Предлагаю, господа офицеры, выпить за наших нижних чинов: рядовых и унтеров – тех, кто сегодня скончал живот свой, положив его за други своя, и тех, кто остался в строю.

Пусть Господь упокоит в Царствие Своем души павших и укрепит силы живых. Великое дело сегодня совершили наши солдаты. Благодаря им мы радуемся жизни. Их отвагой и самопожертвованием спасен русский город и его обитатели. Цел Малый Ярославец, не сгорел, как Москва и Смоленск, не оставлен, как те, жителями. Отныне побегут отсюда врази, расточатся, яко дым, и исчезнут, яко тает воск от лица огня[31 - Перефраз молитвы Честному Кресту.]. До дна!

Все дружно выпили. Прапорщики с изумленным выражением лиц – не привыкли еще к моим закидонам.

За солдат здесь тост толкать не принято – для господ офицеров они серая скотинка. Спешнев и ротные встретили мой спич спокойно – не в первые подобное слышат.

– Ну, что, господа, – произнес Спешнев. – День выдался тяжелый, время позднее, завтра возможно сражение. Следует отдохнуть.

Ну, и выпивка кончилась…

– Спокойной ночи! – сказал полковой командир и, получив ответное пожелание, скрылся в темноте.